3D сады


Можно ли на благовещение сажать картошку


Что можно, а чего нельзя делать на Благовещение?

Вопрос от жительницы из г. Береза ​​Брестской области Надежды: «На страницах газеты «Звязда» довольно подробно можно прочитать о белорусских праздниках, но о Благовещении никогда не писали. Может сегодня этот праздник никто и не празднует, но с детства помню, как бабушка предостерегала что-либо делать в этот день и приговаривала: «На Благовещение девка косы не плетет, птица гнезда не вьет». Как объяснить эти запреты?»

Рассматривая каждый празднично-обрядовый комплекс, мы обязательно обращаем внимание на круг поверий, примет и регламентаций, которые за многие века существования сформировались в нем или вокруг него. Если посмотреть на широкий круг обрядовых и этикетных регламентаций, связанных с Благовещением, то сразу же бросается в глаза их противоречивость, и, что совсем неожиданно, явное преимущество запрещающе-ограничительных предписаний. На наш взгляд, причиной тому стало необычайно тесное сближение двух традиций: языческой и христианской. От первой исходил приоритет развивающие-побудительного характера (праздник христианского календаря — Благовещение Пресвятой Богородицы — был назначен в честь явления Архангела Гавриила Пресвятой Деве Марии и отмечается точно за девять месяцев до Рождества Христова), от второй, наоборот, — сдерживающе-ограничительного.

Пожалуй, самым распространенным и самым известным в Беларуси является обрядовый фразеологизм, который довольно жестко ограничивал человека в выполнении той или иной работы в этот день: «На Благовещение девка косы не плетет, птица гнезда не вьет». Еще один запрет дня — топить печь и разделать тесто для выпекания хлеба. Традиция запрещала в этот день топить печь, чтобы не навлечь засуху или град. На Полесье говорили: тот, кто разжигает в этот день огонь, «запечет землю». Существовал ряд предписаний наказуемого характера, который свидетельствовал о том, что люди все же допускали возможность нарушения табуированной традиции: хозяйку, которая нарушила запрет, выводили на улицу в одном исподнем, обливали водой, в доме могли перебить все кувшины; перевернуть чугунки с пищей.

Чаще всего случалось так, что празднование Благовещения приходилось на период Великого поста, поэтому предполагалось, что обрядовый стол семьи в этот день должен быть постный. Одновременно этнографические описания подают неожиданный контр-ход развития праздничных событий: «Тех женщин, которые пекли и жарили, варили жирную пищу (?!) в этот день, обливали водой, потому что полагали: «Если жарить на Благовещение, то лето будет жаркое, сухое»; «Благовещение — постный день, поэтому нельзя жарить — поскольку будет жарить солнце».

В кругу регламентаций, касающихся посева нового урожая, существует запрет сажать картофель в тот день недели, в который в этом году было Благовещение. Кроме того, в тот день недели, на который приходился праздник, нельзя было первый раз выгонять скот на пастбище, запрещалось начинать пахоту и сев; вывозить навоз на поле; начинать строительство дома и других построек. И вместе с тем в тот же день недели, в который было Благовещение, осенью желательно было внести первую корзину картофеля в подвал (погреб), чтобы он хорошо сохранялся; привезти с поля первый сноп и поставить в сарай, чтобы не разводились крысы.

Отдельные приметы и обрядовые предписания этого дня: предупреждение не надевать новую одежду — она быстро порвется; что-нибудь одалживать соседям (т. е. выносить из дома) и одновременно «нельзя было ничего приносить из леса, иначе в доме появятся крысы, тараканы и другие вредители. «Тот, кто что-то отдал из дома на Благовещение (не обязательно деньги), отдавал спокойствие и здоровье».

Считалось также, что в этот день нужно быть сдержанными в отношениях, стараться никого не обидеть. Одновременно высказывался деликатный совет: «Кто на Благовещение с утра и до ночи назовет мужа сорок раз «милый», весь год для него любимой будет».

Оксана КОТОВИЧ, Янка КРУК

Присылайте свои вопросы о корнях и приспособленности к современной жизни календарных и семейно-бытовых народных традиций и обрядов на почтовый или электронный адрес редакции с пометкой «Пра радзіннае».

День, когда сажали картошку

Весна уже устоялась, окрепла, перестала заискивать перед зимой то нешуточным ветерком, то осторожным, будто извиняющимся солнышком. Наконец всё определилось в природе, и после недолгого, для порядка, выяснения отношений, зима, махнув в раздражении белым своим рукавом, ушла восвояси, до срока, в ожидании праздника и на её улице. А весна, облегчённо вздохнув, что тяжба, которая отбирала у неё столько сил и времени, позади, захлопотала, засуетилась, застучала молотками, залязгала пилами, заскрипела застоявшимися за зиму дверями.

Это в городе весна – разнаряженная, истосковавшаяся за зиму кокетка, а в деревне она – пятижильная, кровь с молоком, молодуха, которой любая работа – в радость, и одна печаль – день очень короток.

Вот потому и сажать картошку встали пораньше. К Дарье Максимовне и Игнату Ивановичу приехали из города дети. Сказать, что помочь, будет неправильно, сами посадят, сами выкопают, увезут, сами и поедят за зиму. Так-то они приезжают нечасто, сейчас молодым некогда, у города нрав суров – если глаза к небу поднял да по сторонам осмотрелся, сразу диагноз: до работы не охоч. Вот и бегают как заведённые, вот и твердят друг другу: некогда, некогда… Но сажать картошку являются всегда, как по повестке. Муж Дарьи Максимовны, известный в деревне балагур, называет это явление детей перед родительскими очами «весенним призывом».

Две машины во дворе. Одна старшего, Сергея, тёмно-синяя, глубоко в чернь, «Тойота». Стоит на свежей травке, за баней, в стороночке. Сергей купил её уже давно, но доволен – не подводит. А по центру двора, с раскрытыми настежь дверцами, стоит Володькин огненно-красный «Опель». Пылает, как костёр на ветру.

Да ещё и орёт при этом что есть мочи. Чтобы картошку сажать было нескучно, Володька «сделал погромче». А сам и не слушает, что-то весело рассказывает

брату. Разглагольствует и хохочет, заливается.

Дарья Максимовна смотрит с крыльца на две стоящие во дворе машины сыновей и усмехается: «Вот ведь, и к бабке не ходи: сразу видно где чья. Сергей обстоятельный, спокойный, если уж на что решился, своего добьётся. Настойчивый, знает, чего в жизни хочет. И машина ему под стать – солидная, цвет спокойный. Стоит в стороне, чтобы глаза соседям не мозолила, а то ведь ещё и позавидуют, и дурным глазом сверкнут. А младший – ну баламут! Всё куда-то лезет, что-то организовывает   и – обязательно вляпается в историю. Пересидит неприятность, залижет раны и опять завертится волчком по жизни. И машину себе выбрал – пылкая, хоть глаза жмурь. Посреди двора не просто так поставил, а чтобы люди видели.

Похвастаться надо. Вот такой он, Володька, едва двадцать сравнялось – он себе иномарку справил. Никто ведь не знает, что он в кредитах, как в шелках. Хорошо, что они с дедом немного подсобили, с пенсии откладывали помаленьку на похороны, а потом и рукой махнули. Двое детей. Неужели не похоронят? Выручили Володьку, он и купил себе эту «пожарку». Радуется теперь, надувается…»

  – Володь, потише сделай! – крикнула с крыльца сыну.

Прибежал. Убавил звук – самую малость (типа мать попросила), а «пожарка» как орала, так и орёт. «Баламут. Два сына, братья, а такие разные. И в кого они пошли?» – размышляет Дарья Максимовна. Сама-то она давно определила, кто в кого. Сергей, конечно, в неё. Он серьёзно к жизни относится. Закончил институт, с компьютерами теперь возится, хорошо зарабатывает. Женился. Говорит, по любви, а там – кто знает? Серёжка – кремень, зря языком молоть не будет. Дарье Максимовне невестка не очень, всё ей кажется, что Сергей у жены под каблуком. Переживает. А так ничего – живут. Сергей всегда ухожен, накормлен, хозяйка-то Ира хорошая. А уж дочка у них просто разумница-умница: и английский учит, и в бассейн ходит, и рисует. Только бледненькая очень. «Ничего, скоро солнышко пригреет по-летнему – к себе заберу…»

– Лизонька, устала? Поди отдохни, – кликнула внучку.

– Ничего, мам, она тут мешается больше, чем помогает, – пробасил Сергей.

  Спорить нечего – Сергей в неё. А Володька – тот в отца. Они и внешне похожи: оба щуплые, вёрткие, на словах-то горы своротят, берутся за всё подряд, да остывают   быстро. Душа добрая, да ум слепой: никак не разглядит ум, куда душе хочется. «Ну вот зачем привёз очередную Олю? Знает: мы с отцом этого не любим. Ладно бы что-то серьёзное, с родителями познакомить: «Это моя невеста…» А то ведь больше на машине прокатить, поважничать. Баламут!» Осенью, когда картошку копали, привёз Кристину. Тоже лепетал: «Познакомьтесь…» Кристина только «здрасти» и буркнула, а так всё молчком. А курила! Без стеснения висла на Володьке, он даже смущался.

Эта хоть не виснет…

– Вовка, налей Оле сока, я из погреба трёхлитровую банку достала!

– Она не хочет! Оль, ты хочешь?

– Не хочу! – звонко крикнула девушка. – Спасибо большое, Дарья Максимовна!

– Она, мам, сказала, что картошкой за работу по осени возьмёт!

Баламут. А девушка-то неплохая вроде.

Весело идёт работа. Прыгает, прыгает в борозду картошка, готовая услужить людям щедрым приплодом к осени. Ловко работает лопатой Сергей, невестка Ира едва поспевает кинуть в ямку очередную картофелину. Лиза вертится рядом, машет оранжевым, как солнышко, ведёрком. Володька вырвался вперёд, оглядывается: «Давай, братан! Я хоть и младший, а страсть какой бедовый». За ним поспешает Оля. Дед тоже без поручения не остался. Дарья Максимовна шепнула ему пару слов, он сделал важное лицо и – исчез. А Дарья стала неспешно накрывать на стол. Пока туда-сюда – подоспеет время обеда.

В душе её плескалась чистая радость. Приехали сыновья. Вместе. Помогают. Всё у неё как у людей, ладом, на старости лет не одни с дедом, дети их досмотрят, а пока силы есть, они ещё потопчутся. Скрипнула дверка старого, с тусклым зеркалом шкафа. Дарья потянулась рукой к верхней полке, и в самом низу аккуратной стопки с бельём нащупала жестковатую льняную скатерть. Что её беречь? Скатерть старая, но насколько – знала только Дарья. Это был подарок её брата на Дарьину свадьбу. Много лет прошло, и брата нет, а скатерть всё жива, потому что хранила её бережно. Иногда, если праздник какой, достанет, расстелет по столу, полюбуется – да и уберёт. Жалко такую красоту под тарелки – заляпают, потом не отстираешь. А сегодня… Эх, куда беречь? Все вместе собрались в кои-то веки…

Накрыла старенький деревянный стол льняная, роскошная, ручной вышивки скатерть. И словно преобразился дом, будто зашла в него заезжая важная дама, а её дорогой изысканный наряд тут же придал простой деревенской избе особую торжественность. Стояла Дарья и любовалась. Вспоминала давнюю свою свадьбу. Не свадьбу даже, а вечеринку. Так, собрались свои, посидели. У неё даже фаты не было, а вместо подвенечного платья – юбка с блузкой. Юбка плиссированная, чёрная, а блузка белая, с нежным, едва голубоватым оттенком. Вот как небо сегодня, точь-в-точь.

Пришёл муж. Важно выставил на кухонный стол две бутылки водки.

– Две взял, – сказал как можно равнодушнее, – ещё Васька-сосед зайти обещался.

– А я тебе сказала – одну! Не слышал? Или тебе две послышалось? Ребята не пьют, а вам с Васькой и пяти бутылок мало.

– Ладно, Даш… Что ты начинаешь? Выпьем с устатку. Какой грех? Не заводись…

Увидел скатерть:

– Ух ты! Гулять так гулять! И как это ты решила её обнародовать? Помню я, помню, как ты один раз сказала, что на поминки мои её постелешь. Было, было? Колись давай!

Игнат говорил беззлобно, больше для того, чтобы разрядить напряжённую из-за водки обстановку. А ведь и правда – сказанула однажды со зла. Он ведь если начнёт закладывать, может вывести из терпения.

– Я со зла, Игнат, со зла ляпнула. Ты меня прости…

Игнат засмущался и поспешил уйти:

– Я сейчас. Посмотрю, как они там сажают…

Не хотелось Дарье сегодня заводиться. Покой, поселившийся в её сердце, не принимал многословия. Весна щебетала, радовалась, она торопилась щебетать и радоваться, потому что хорошо знала, что и её дни сочтены. А разве их дни не сочтены? Разве их с Игнатом старость не посматривает на часы? Так что уж тут заводиться…

У Дарьи напарено-наготовлено. Ждала этот день. Холодцу наварила, и вроде удался – не пересолила и застыл хорошо. Картошки с мясом натушила, только разогреть осталось, напекла пирогов. С капустой – Сергей любит. Ира больше сладкие, хотя очень боится располнеть. Лизонька – та никакие, она вообще плохо ест. Володьке с мясом подавай, а Ольга – в гостях. Чем богаты.

Она опять вышла на крылечко, с которого картофельное поле – как на ладони. Игнат что-то рассказывал, махал руками. Сергей слушал и копал себе дальше, Ира разминала затёкшую спину. Володька с Олей слушали Игната и смеялись белозубо. А Лизоньке уже давно надоело сажать картошку, оранжевое ведёрко валялось на свежей борозде, а сама она сосредоточенно расчёсывала собаку, терпеливо лежащую возле неё.

Игнат увидел Дарью, она по-хозяйски ему махнула, он заторопился.

И увидела Дарья, что Игнат старый. Так вроде и незаметно, а со стороны видно. Поспешает к ней, а неспоро – слегка приседая и согнувшись. Он всегда немного сутулился, а последнее время согнулся. И лицо какое-то жалкое, будто болит у него что.

– Игнат, старые мы с тобой стали… А всё цапаемся как кошка с собакой. Давай, Игнат, тихо жить, без шума.

– А давай с завтрашнего дня? Сегодня пошумим маленько, – он кивнул на накрытый стол, – а завтра – ни-ни, завтра уже без шума.

– Не надоело тебе клоуна из себя строить? Совсем не умеешь серьёзно с людьми разговаривать.

Досадно стало Дарье: она о важном, а ему всё хаханьки.

– Зови народ. Всё готово, – приказала мужу.

…Чинно сидят, хорошо. Так чинно сидят в деревенском застолье перед первой стопкой. Уже бы и поесть, но надо прежде слово молвить.

– Давай, отец, не томи. Обед стынет…

Встал Игнат Иванович. Откашлялся. Помолчал.

– Ну, давайте! Это… со свиданьицем, значит…

Чокнулись. Стали раскладывать по тарелкам в первую очередь холодец. Затихли, застучали вилками. Подкладывают ещё.

– По второй что ли? – спросил Игнат осторожно.

– А что? Можно и по второй, – хохотнул Володька, налив себе до краёв стакан колы. – Давай, отец, по второй.

– Мы же за рулём, пап, – напомнил Сергей. – Мы сегодня колу… А вот женщины компанию поддержат…

Пригубила Дарья Максимовна. Полрюмочки выпила Ира. Оля отказалась: «Я водку не пью». Игнат ещё раз поднялся:

– За здоровье присутствующих. Самое главное – здоровье.

– Нет здоровья – свет не мил, – поддержала хозяйка. И, оглядев притомившихся работников, улыбнулась: – Ну, вы сегодня по-стахановски. Почти всё махнули.

– Несколько рядов осталось, не успели – ехать надо. Но отец обещал, что завтра закончит, – сказал Сергей.

– Это моя доля, моя, – подтвердил слегка захмелевший Игнат. – Я завтра с утречка и впрягусь.

Славное застолье. Оля положила голову Володьке на плечо. Лиза сперва залезла Сергею на колени, да быстро заскучала и убежала.

– С собаками прощаться, – улыбнулась Ирина, – пока всю деревню не обежит, не успокоится.

– Лиза, далеко не ходи, – строго приказал папа, – скоро поедем.

И опять Дарья будто тихий звон в сердце услышала. Так хорошо ей было и от этого звона, и от этого застолья, на котором всё просто, по-родственному. Вроде и Оля неплохая, да и Кристина в прошлый раз тоже девочка хорошая. «А Ира… Живут и живут, не наше дело. Чего я сегодня на Игната налетела? Ну любит выпить. Теперь уж всё, не перевоспитаешь. А про то, что чумной он, когда пьяный, про то, что битая была под его хмельную руку, так про то лучше не вспоминать».

А Игнат Иванович маленько нервничал. Посматривал то на дверь, то на Дарью. Ей расшифровать эти взгляды – пара пустяков.

– Успокойся, – сказала ему тихо. – Детей проводим, тогда позовёшь своего Ваську. Но чтобы завтра с утра как огурчик – картошку досадить надо.

– Даш, ты меня знаешь… Если я что обещал…

– Да ладно! Обещал… Потому и говорю, что я тебя хорошо знаю.

Игнат повеселел. Стал интересоваться у Оли её отношением к предстоящим выборам. Но вдруг неожиданно сник. Разморило.

И как-то сразу все засобирались. Забегали. Дарья привычно нагрузила две сумки, побольше – Сергею, у него семья, поменьше – Володьке, пусть сначала женится. Банки с огурцами, варенье, овощи.

– Спасибо, – поблагодарила Ира.

Мамой она Дарью не называла и, чувствуя, что не права, вообще старалась обращаться к ней без имени. Сначала свекровь обижалась, а потом поразмыслила: у других похлеще. Свекрови с невестками на дух друг друга не переносят, а тут – мамой её не называет, делов-то. «Обойдусь». И почему ей сегодня целый день так хочется мира? То ли весна… Скорей всего, весна. Вот уже день на вечер, а ещё светло, дни стали длинные, неспешные. Сирень цветёт. «Ой, я же своим сирени не нарвала!»

– Вовка! – крикнула с крыльца. – Наломай сирени. Возьмите с собой. У бани лучше ломай – там пониже.

Но вот уже все стоят наготове. С неподъёмными сумками, с сиренью. Расцеловались. Даже Оля чмокнула Дарью Михайловну. Смутилась, правда. Игнат балагурит, поглядывает в конец деревни – не терпится выпить с Васькой. Помахали машинам вслед. И пошла Дарья Максимовна мыть посуду. Да только расхотелось ей её мыть. Легла она на старый диван у открытого настежь окошка. Занавеска совсем не колыхалась, было безветренно, тихо. Где-то далеко залаяла собака, звякнуло у колодца ведро. Она лежала просто так, ничего у неё не болело – позволила себе сегодня. Лежала и думала: где сейчас едут её сыновья? Поосторожней бы, сейчас все так гоняют, а Володька её – первый. Может, только при Сергее не будет? Он его побаивается. Часы тикали-тикали, а натикали всего чуть-чуть. Вставать не хотелось. Густо запахло сиренью. Прямо за окном куст. Белая. Надо бы в дом наломать. «Вот уберу посуду, а скатерть пусть себе остаётся. Поставлю сирень на стол – красиво будет».

Задремала…

Проснулась – не сразу поняла, почему это она разлеглась. Тяжело поднялась, посидела на диване, свесив ноги. Вспомнила про посуду.

А за столом, обнявшись аки два голубка, сидели Игнатий и сосед Васька. Васька был молодой, но вконец спившийся. Жена от него уехала, вот он и наносил визиты в чужие избы, где его жалели, не гнали, подкармливали. Игнат любил выпивать с Васькой. Сосед слушал, не перебивал, благодарно и преданно смотрел в глаза Игнату и ни в какие споры не ввязывался. Игнат отводил душу:

– Не пойду голосовать. Сказал – не пойду! И Дарью не пущу. Пусть придут, попросят, тогда я им всё скажу. Я человек прямой.

– Правильно, Игнат, правильно. Я тоже не пойду. Пусть попросят. Ну, давай по пять капель, для аппетита…

Видать, долго спала Дарья, если они уже оба хорошие.

– Накурили-то, накурили! – Дарья привычно заворчала, стала собирать с раскуроченного стола тарелки с остатками подтаявшего холодца, салата. А им почти под нос ткнула тарелку с солёными огурцами: закусывать. Тут-то она и увидела на её (!) скатерти большую прожжённую дырку! Видимо, ткнули мужики сигарету вместо пепельницы аккурат в стол. Скатерть и истлела.

– Алкаши! – закричала Дарья и изо всех сил дёрнула скатерть к себе.

От злости перехватило дыхание. Её скатерть испортили! Столько лет берегла, а они… Испуганные мужики смотрели осоловевшими глазами и мало что понимали. Но вдруг они поняли… Поняли, что ополовиненная бутылка водки упала, большое, во весь стол, вонючее пятно расползлось по испорченной скатерти. Василий схватил бутылку, потряс её, зачем-то заглянул внутрь. Растерянно и жалко посмотрел на Игната. Игнат поднялся, неуверенно пошёл на Дарью.

– Боюсь я тебя! – пресекла Дарья. – Скатерть мою спалили, алкаши проклятые. Не прощу тебе! Век буду помнить – не прощу…

Заплакала. Игнат постоял перед ней нерешительно, вернулся к столу, сел. Да только какой интерес в пустой бутылке? Невесело побрели они с Васькой из избы. Куда? Да пусть куда хотят идут. Мыла посуду и плакала. В открытое окно всё так же дышала сирень, вечерние краски теперь уже окончательно загустели, деревня плотно растворилась в ночи, угомонилась до утра, до первой зорьки.

А Дарья Максимовна плакала. Нещадно тёрла и без того чистые тарелки, всё вспоминала, вспоминала… Лавина больших и маленьких обид, которых она натерпелась от своего незадачливого мужа, пошла на неё таким плотным маршем, что она только успевала вспоминать и ахать. Да, было. А вот тогда? «А на Новый год? А на день рождения Лизы? А недавно? Месяц не помню, но было, было, было!» Жизнь её показалась ей беспросветной, сплошь сотканной из больших и малых обид и унижений. Она до боли закусила губу и зашлась в неутешных рыданиях. Потом, конечно, успокоилась. Попила чаю с городскими конфетами, деловито осмотрела дырку на скатерти, но, поняв, что беде уже ничем не поможешь, заплакала опять, уже тихонечко и устало…

И тут с крыльца в дверь громко застучали. Поняла кто. Подошла вплотную к двери   и, чтобы всё хорошо расслышал, выпалила:

– Иди туда, откуда пришёл, понял? Ночевать не пущу!

Игнат заматерился, стал угрожать жене заплетающимся языком, но она выключила свет, разделась и легла. Игнат принялся барабанить в дверь – нешуточно, всерьёз. Она повернулась к стене, накрыла голову второй подушкой, но уснуть, конечно же, не могла. Послышалась возня под окном, треск кустов сирени – видимо, Игнат пробирался к оконному проёму. Дарья вспомнила, что окно открыто, подскочила, чтобы успеть его захлопнуть, но Игнат крепко вцепился в раму:

– Пусти… Пусти, Даш, я кому гово-о-орю…

– К другу своему иди, к Ваське.

Но поняла: открывать надо. Заснуть он ей не даст всё равно. Включила свет, сбросила крючок, вышла на террасу в ночной рубашке, растрёпанная и злая. Игнат стоял перед ней безобразно пьяный, в помятой, расстёгнутой до пупа рубашке, щурился беспомощно на свет из открытой двери. На брюках широкой неровной полосой размазано что-то густое, неприятное, вонючее. Кетчуп, что ли?.. В руках Игнат держал изрядно подвявшую дохленькую веточку сирени.

     – Тебе нёс. А ты меня как собаку…

     – Значит, мне нёс? – Голос Дарьи Максимовны набрал силу. И теперь уже эта сила рвалась наружу. Захочешь – не удержишь. – Скотина ты пьяная, ненавижу! – И она стала хлестать мужа сиреневой веткой по ненавистному лицу, брезгливо морщась и приговаривая: – Значит, мне нёс, значит, мне?..

Игнат жмурился и уворачивался, а она уже не могла остановиться – всё хлестала и хлестала. Ветка обломилась. И тогда она стала хлестать широкой беспощадной своей ладонью.

Игнат потерял равновесие – покатился с высоких ступенек крыльца вниз, к наполненной водой железной бочке. Раздался глухой короткий звук – он повалился навзничь на выложенную им самим дорожку из камней, разметал в стороны руки, неожиданно громко охнул. И – умер…

Дарья сразу поняла: произошло страшное. Она бросилась к мужу, стала его трясти, но голова Игната безжизненно болталась на ослабевшей шее, а лицо из

пьяного, потасканного превратилось в строгое и безразличное к жизни.

Дарья обессиленно села на ступеньки. Слёз не было. Неожиданная сухость во рту вызывала лёгкое покашливание. Вот так, покашливая, она сидела на ступеньках в ночной рубашке и смотрела на лежащего внизу Игната. Похолодало. Она встала, принесла одеяло, закуталась в него, посидела ещё. Рядом с ней валялся обломок сиреневой ветки. Дарья подержала его в руке и широко запустила в кусты, за бочку.   Она прислонилась к стене, закинула голову и стала смотреть на звёзды. И смотрела, пока совсем не продрогла. А когда продрогла, вошла в избу, неуверенно повертела в руках мобильник. Сергей сказал, что это совсем не трудно, но она никогда не звонила. Всё они сами. Надела очки и стала сосредоточенно набирать цифры.

– Мам, ты что? – голос Сергея совсем рядом, но заспанный, вялый. – Мы давно дома, чего тебе не спится?

– Я отца убила. Приезжайте.

Сергей долго перезванивал, но она уже не отвечала. Потом опять надела очки, прочитала инструкцию и отключила телефон.

Уже совсем рассвело. Дарья Максимовна вновь вышла на крыльцо. Розовый туман стелился над ещё крепко спящей деревней. Он стелился и над картофельным полем, что справа от бани, где остался небольшой не засаженный картошкой участок. И вдруг громко, весело и беззаботно, как по команде, зашлись в весеннем восторге птицы. Дарья от неожиданности вздрогнула, медленно пошла в избу. Вынесла скатерть. Спустилась к бочке, рядом с которой лежал лицом в розовый рассвет Игнат, и бережно прикрыла его этой скатертью. «Вот и пригодилась скатёрка. Хоть и с дыркой, а пригодилась». Потом она умылась холодной водой из бочки, тщательно расчесала седые волосы, уложила их в тугой пучок, оделась. И стала ждать…

***

– Осуждённая Карпова, – представилась Дарья Максимовна.

Она вошла, опираясь на палку, и сразу, даже не поздоровавшись, пожаловалась:

– Артрит замучил. Без палки совсем ходить не могу.

– Давно он у вас?

– Давно. С воли ещё. А тут обострился. Из больнички не вылезаю.

– Какой срок вам дали, Дарья Максимовна?

– Два года. Год уже отсидела. Осталось всего ничего – начать и кончить.

– Вот хочу спросить вас, да как-то…

– Да вы спрашивайте, не стесняйтесь. Я тут за год уже столько раз свою историю рассказала, что как стихотворение могу читать, от зубов отскакивать будет. Я когда в зону попала, замучилась. Девчонки бойкие, пристают: «Как на старости лет тебя сюда попасть угораздило? Мы молодые да глупые, а ты жизнь прожила». Сначала обижалась, больно мне было это слушать. А потом думаю: чего мне правды бояться? Действительно, до седины дожила, а ума не скопила. Правы девчонки. Стала я им рассказывать свою историю. Говорю: «Вам жить. Отсидите, замуж выйдете, вот и запомните: можно шагать, шагать да и поскользнуться. Поэтому каждый шаг свой обдумывайте, почаще в себя смотрите. Кто-то, может, и плох, да я хуже. Иначе – беда.

– Говорят, от тюрьмы да от сумы не зарекаются. Правда?

– Правда. Я всегда жалела заключённых, особенно женщин. Всё думала: как они там, бедненькие? Несколько раз даже деньги в тюрьмы посылала. От Игната скрою, скоплю немного – и на почту. А вот и самой пришлось тюремной баланды похлебать.

– А что, действительно баланда?

– Да можно жить. И за это спасибо, большего мы не заслужили.

– Дарья Максимовна, а вы мужа-то похоронить успели?

– Меня как забрали утром – и всё. Только успела прикрыть скатёркой.

– Часто его вспоминаете?

– Ой, сердце рвётся и рваться будет, пока в груди стучит. Тот день, когда картошку сажали, в мелочах помню. И как он мне сирень принёс, и как я его этой сиренью по щекам, и как толкнула…

– Да вы уж себя воспоминаниями не мучайте.

– Это помимо моей воли. Наверное, так надо. Не получается забыть, всё помню. А уж точно – одно мучение…

– Дети к вам приезжают?

– Тут тоже не всё просто. Володька, когда это случилось, бросился искать мне хороших адвокатов. Машину свою, «пожарку», продал – глазом не моргнул. Да деньги не пригодились. Он мне сейчас ближе стал, Вовка. А Сергей – тот стыдится, что у него мать в тюрьме. Приходит редко, да и то в глаза не смотрит, Лизоньку не привёл ни разу. Я не в обиде. Здесь ребёнку делать нечего…

– А Ирина, невестка, была?

– Некогда ей. Крутится: работа, дом, девочка. А Володька часто бывает. Всё пристаёт: «Чего тебе, мам, хочется? Может, халвы? Я куплю».

– А вам чего хочется?

– Воли. Умереть дома хочу. Не знаю, успею ли. Ведь мне ещё год на зоне. Если выйду на свободу – будет уже семьдесят.

– Скажите, Дарья Максимовна, а осталась у вас на Игната обида?

– Мне на него обижаться не за что. В жизни всё бывает. Потерпеть надо, а мы не любим терпеть. Всё взбрыкиваем.

– В храм здесь ходите?

– Бывает. Ноги болят стоять на службе, так батюшка разрешил на стульчике.

Но я не всё понимаю. Ведь на свободе мне церковь была без надобности. А церковь – в трёх шагах, на краю деревни. Красавица, хоть и старая. Мой дед, отец рассказывал, именно эту церковь получил приказ взорвать. Он при сельсовете работал. Уже всё вымерил, рассчитал как мог, уже и взрывчаткой запасся. А ночью с ним инсульт приключился. Глазами водит, мычит, а встать-то и не может – парализовало. В сельсовете паника, все перепуганы, никто не хочет церковь взрывать. Бога, значит, перепугались. Так и уцелела наша церковь. Правда, долго в неё никто не ходил, бурьяном поросла, заброшенная.

– А дед ваш потом каялся?

– Да где там ему каяться! Он после инсульта вроде как умом тронулся. Кричал на всех: «Подорву, подорву!» Недолго после этого прожил.

– У вас в зоне тоже церковь хорошая…

– Хорошая. Но Евангелие начинают читать, а я ничего не понимаю! Батюшка говорит: «Ты всё равно слушай, поймёшь». А я, видать, бестолковая, старая, ум уже не тот.

– Но про терпение вы всё правильно поняли.

– А как тут не понять? Мне в суде всё доходчиво объяснили, пожалели – два года. А за два года, да ещё и в тюрьме, обо всём подумаешь, за два года можно Евангелие наизусть выучить.

  – Записочки за Игната подаёте?

  – Подаю. Всегда. Начну писать «об упокоении убиенного Игнатия», а рука-то и дрогнет: тобой убиенного, тобой! Будто кто кричит во мне, истошно кричит.

Мною убиенного Игнатия… А можно вас попросить? Вы в разных местах бываете. Подавайте записочки за Игнатия.

Наше свидание закончено. Тяжело опираясь на палку, Дарья Максимовна ушла. Старая, изработавшаяся, исстрадавшаяся женщина, знающая о криминале только из телевизионных сериалов. Вот уж верно так верно – от сумы и от тюрьмы не зарекайся. А ещё нельзя нам, катастрофически нельзя расслабляться, потому что расслабленное сердце не в полную силу качает кровь по нашим жилам и плохо питает наш теплохладный мозг. И кажется нам, что беды, настоящие, жуткие, где-то там, на стороне, за забором нашей, не сказать что очень крепкой, но ещё вполне справной избы. Мы можем посокрушаться походя, можем удивиться – как же это можно вынести, да и заняться неотложными делами – пилить дрова или сажать картошку. И невдомёк нам, что живём, как по лезвию ножа идём. Забудешься, крылышки-то распустишь, и тряхнёт тебя так, что вчерашняя твоя жизнь, на которую ты роптал, обернётся сущим благом, даже вспоминать о нём – отрада сердечная.

Всю жизнь роптала Дарья на мужа. Теперь бы рада была роптать до конца дней своих, а не на кого. Помню, говорил мне один батюшка, когда я жалилась ему на свои незадачи: «Оно, конечно, неприятно, но ты умом пораскинь: сколько народу с тобой хотело бы поменяться. Для них твои комариные укусы – ерунда, у них, деточка моя, – скорби».

Вот и у Дарьи Максимовны – скорби. Не равноценный получился обмен – ропот на скорби. Да разве только у неё? В зоне много таких нерадивых, обменявших ропот на скорби, волю на тюрьму. Никто не заставлял – сами. Вспоминаю сейчас слова Дарьи Максимовны, осуждённой Карповой: «В жизни всё бывает, потерпеть надо. А мы взбрыкиваем…»

Она не прочитала эти слова в умной книге, не услышала от благоразумного человека. Она их – выстрадала. Чужой опыт убеждает плохо. Свой – быстро и хорошо. Это досадно, жестоко, но это так. Опыт жизни – это то самое сокровище, которым мы оправдаемся. Или – не оправдаемся. Это то, за что с нас спросится. И на прямые вопросы нам надо будет дать прямой ответ. Терпел? Да как-то вот… когда как. Терпел? Редко…

Опыт жизни. Горький, невыносимо страдальческий. Умение не отвести глаз, а всмотреться в свою гнойную вонючую рану, сцепив от боли зубы, разбередить её, прижечь, перевязать. И пусть никто не захочет меняться, но зато приобретёт великий шанс не оставить без положительного ответа самый главный вопрос твоей жизни и твоего спасения.

Терпел?

—————————————————————————————————

Н.Сухинина «Какого цвета боль?» Троицкий собор г. Яхромы, 2007 г .

Эту и другие книги Натальи Сухининой можно приобрести в издательстве Троицкого собора г. Яхрома, сделав заказ по е- mail : trsobor @ mail . ru , или почтой по адресу: 141840 Московская область, Дмитровский район, г. Яхрома, ул. Конярова 12

Благовещение – Великий праздник. Что можно и нельзя, что нужно делать?

Многие из нас слышали фразу о том что « В Благовещение птица гнездо не вьет, девка комы не плетет»

  История праздника

Больше всего Дева Мария любила молитву и чтение Священного Писания. И, став взрослой, решила Она остаться девой и посвятить свою жизнь Богу. Но жить молодой девушке одной священники не могли позволить, и тогда Пресвятая Дева была обручена со старцем Иосифом. Ей, сироте, он стал вместо отца. И, вернувшись в Назарет, Мария поселилась в его доме. Там Она все также часто молилась, читала Священное Писание и вместе с дочерьми Иосифа занималась домашними делами.

Приближалось время рождения Спасителя. Об этом времени говорилось в Писании, и народ давно ждал Его. И вот как-то однажды, когда Пресвятая Дева размышляла о написанном, перед Нею вдруг явился архангел и сказал: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобой! Благословенна Ты между женами».

 Мария смутилась от этих слов, но ангел продолжал: «Не бойся, Мария! Ты обрела благодать у Бога, Он возлюбил Тебя за Твое доброе сердце. Ты родишь сына и дашь Ему имя Иисус. Он будет велик и назовется Сыном Всевышнего».

Мария недоумевала, как же это может быть, если Она дала обет не выходить замуж и оставаться девой. Ангел же сказал Ей: «Дух Святой найдет на Тебя, и Ты родишь Сына Божия». И тогда Мария ответила: «Я раба Господа. Пусть будет со Мной так, как ты сказал». Услышав эти смиренные слова, ангел скрылся.

Друзья мои, когда вы в следующий раз пойдете в храм, посмотрите повнимательнее на царские врата. Там вы увидите икону, которая называется «Благовещение». На одной стороне царских врат будет изображена Пресвятая Дева Мария, читающая священную книгу. На другой стороне – ангел в виде юноши с крыльями. В руке он держит веточку с белым цветком лилии. Это архангел Гавриил.

А знаете, почему он назван архангелом? Потому, что является главным среди ангелов. И хотя число ангелов безмерно велико, но архангелов только семь.

Вам, дорогие мальчики и девочки, наверное, интересно узнать, почему же их только семь? Но ответа на это вопрос не сможет дать никто. Это тайна творения, известная только Богу. Мы с вами можем лишь заметить, что число семь – число священное и необычное. И, правда, куда не посмотришь, везде мы встречаемся с этим удивительным числом. Оно есть повсюду. Те из вас, кто постарше, уже слышали, а может быть, даже и знают, что в церкви существует семь таинств. Самое первое из них – святое крещение.

И в мире природы мы тоже видим это таинственное число. Сколько цветов в радуге? Семь. А сколько нот в гамме? Тоже семь. А сколько дней в неделе? Их тоже семь!

Вот и в ангельском мире тоже существует это число, там семь архангелов. И вот один из них – архангел Гавриил. Его имя означает «Сила Божия».

Давайте вспомним с вами, кто возвестил священнику Захарии и его жене Елизавете о чудесном рождении у них сына Иоанна, будущего Предтечи Господня? Архангел Гавриил. А кто открыл и Самой Деве Марии о том, что Она станет Матерью Иисуса Христа? Опять архангел Гавриил. Читая Евангелие дальше, мы узнаем и о других его делах. А сейчас мы должны запомнить, что самую главную для нас весть принес на землю архангел Гавриил. Этот день, когда Пресвятая Дева Мария услышала ее, стал настоящим праздником для всех христиан. Называется этот праздник Благовещение. И вместе с архангелом Гавриилом мы теперь радостно восклицаем: «Радуйся Благодатная, Господь с Тобою!»

Приметы в праздник Благовещенье

Благовещенье считается переломным днем по народному календарю. Весна празднует близкую победу над студеной зимой: «Покров не лето, Благовещение не зима»; «Зимний путь рушится за неделю до Благовещенья или неделю спустя». Можно предсказать погоду. Есть много погодных примет, подсмотренных у природы нашими предками:

♦ если в этот день еще остается снег на крышах, лежать ему до мая;

♦ если на Благовещенье холодно, то ожидается еще 40 утренних заморозков («сорок каленых утренников»);

♦ каков день Благовещенья, такова и святая пасха;

♦ каким будет день Благовещенья, таким окажется и лето;

♦ мокрое Благовещение обещает летом много грибов, морозное указывает точнее: уродится много груздей;

♦ если день будет с грозой — осень непременно окажется богата на орехи;

♦ на юге России подмечали, что если Благовещенье будет без ласточек, это сулит холодную весну.

♦ на Благовещенье морозно — летом уродится много огурцов;

♦ в это день медведь медведь из берлоги выходит;

♦ с Благовещенья ждут первого грома;

♦ с этого дня уже начинали собирать первые грибы — сморчки.

Что нельзя (не следует) делать в Благовещение

— В Благовещение нельзя ничего отдавать из дома, а особенно занимать кому-нибудь деньги. Даже если к вам зашла соседка за солью или сахаром, постарайтесь вежливо отказать. Иначе вы можете отдать свое здоровье и благополучие.

— Нельзя стричься, менять прическу, красить и даже причесывать волосы:  «Птица гнезда не вьет, девица косы не плетет» . Считается, что этим можно «запутать» свою судьбу.

— Нельзя работать, делать что-то по дому (шить, вязать, готовить) до вечера

-  В Благовещение не одевают новой одежды — или порвете и испачкаете так, что не отстираете. Ранее девушки, которые хотели в этот день похвастаться обновками, носили их тайком несколько дней на себе, чтобы никто не видел.

— На какой день недели выпало Благовещение , то именно в это день целый год нельзя начинать новое дело.

Что можно делать на Благовещение:

— Употреблять в пищу рыбные блюда, несмотря на строгий Великий пост. Важно их приготовить накануне

— Весь день называйте мужа «милым» или «любимый», если 40 раз это сделаете, то весь год муж вас любить будет и на руках носить. Считается, что такой своеобразный «приворот» поможет сохранить любовь в семье на долгие годы.

- Нужно как-нибудь украсить дом

- Обязательно в этот праздник освятите воду, соль и возьмите в церкви благовещенскую просфору — они помогут вам в том случае, если кто-то в семье заболеет.

-  Если у вас есть дача или огород, обязательно 7 апреля закопайте по углам участка кусочки благовещенской просфоры — по народным приметам это даст вам хороший урожай и оградит от воров.

Соблюдать или нет приведенные обычаи решать Вам. Алтарь Инитаксы желает Вам удачи и счастья.

Благовещенье приметы что можно делать в 2019 году – Заговоры на Благовещение Пресвятой Богородицы, обычаи, приметы – Заговоры и обряды на Благовещение какие существуют, гадание

Благовещенье приметы что можно делать в 2019 году – Заговоры на Благовещение Пресвятой Богородицы, обычаи, приметы – Заговоры и обряды на Благовещение какие существуют, гадание ⬇⬇⬇

7 апреля в церковном календаре на апрель — особенная дата. В этот день отмечается Благовещение Пресвятой Богородицы, один из важнейших праздников перед светлой Пасхой 2019 (28 апреля в 2019 году). Согласно христианской истории именно 7 апреля, за 9 месяцев до рождения Иисуса Христа, Дева Мария получила от архангела Гавриила благую весть о том, что станет матерью сына Божьего, поэтому и называется праздник Благовещеньем.

Празднование Благовещения установлено Церковью в IV в. после того, как самостоятельно начали отмечать Рождество Христово. Дату Благовещения установили, отсчитав 9 месяцев от Рождества. Кроме того, Святые Отцы Церкви объясняют дату Благовещения еще и тем, что Бог сотворил человека в день 25 марта.

Благовещенье в 2019 году – что можно делать

Благовещение – праздник особенный. Этот день все, от мала до велика, особенно старались провести не совершая грехов и придерживаясь традиций. В этот день строго настрого запрещается работать – каждый верующий человек должен ликовать и радоваться вести о скором рождении мессии – ведь если бы не было Благовещенья, то не было бы и всех остальных христианских праздников.

Считалось, что именно в этот день Бог благословляет землю на обильный урожай, и если огородные работы начать раньше этого срока, то урожая ждать не стоит. Даже когда хозяин высевал здоровые и качественные семена до 7 апреля – растения вырастали хилыми и слабыми.

В этот день издавна существовал обычай выпускать на волю птиц: “Чтобы пели на воле, Бога прославляли и просили счастья-удачи тому, кто их выпустил”. Хозяин выпускал на солнце также всех животных, даже пса и кота выгонял на улицу – “чтобы чуяли весну и сами о себе заботились”. Пасечники этого дня выставляли на улицу ульи.

У праздника есть целый ряд погодных примет, которые «говорят» насколько плодородна будет земля и хорош урожай:

  • Ветер на Благовещение – к хорошему урожаю;
  • Гроза на Благовещение – к жаркому лету и урожаю большому орехов;
  • Дождь на Благовещение – к изобилию пшеницы и ржи.

Существует и интересное поверье: если утром в день Благовещения согнать метлой кур с насеста, то яичек для христованья на Пасху они снесут немеряно!

Правда ли, что на Благовещение нельзя работать?

Даже птица гнезда не вьет, а девушка косу не плетет. Знакомые слова? Эта примета передается из уст в уста. А еще – не стой долго у плиты, приготовь заранее. Не сей семена – урожая не дождешься. Не ходи и на огород, не копай землю, оставь все дела в поле. Отдыхай.

Это народная традиция, главная цель которой, скорее — найти повод для оправдания своего бездействия, невыполнения определенных обязательств.

На самом деле нет никакого запрета и быть не может. Церковь говорит о том, что в день Благовещения, как и другие большие церковные праздники, каждому верующему христианину следует постараться отложить свои дела ради присутствия в храме и молитвы. Далее — человек наделён свободой и правом выбора. Как самостоятельная зрелая личность каждый из нас в праве сам рассуждать и выбирать, как ему лучше поступить, исходя из своих собственных возможностей и ресурсов.

Благовещение Пресвятой Богородицы – что нельзя делать, народные поверья на Благовещение

Что нельзя делать на Благовещение Пресвятой Богородицы точно, так это нельзя ничего отдавать из дома, а особенно занимать кому-нибудь деньги. Иначе вы можете отдать свое здоровье и благополучие.

На какой день недели выпадает 7 апреля, в тот день на протяжении всего года нельзя начинать новых дел.

В Благовещение не одевают новой одежды — или порвете и испачкаете так, что не отстираете. Ранее девушки, которые хотели в этот день похвастаться обновками, носили их тайком несколько дней на себе, чтобы никто не видел.

На Благовещение Пресвятой Богородицы нельзя что-либо шить, плести или вязать. Этот древний запрет связан с тем, что жизнь человека представляет собой нить, управлять которой могут лишь ангелы-хранители и сам Господь. В этот день вероятность перепутать жизненные нити чрезвычайно высока. Это может привести к разрушению семьи или возникновению распрей с родными и близкими, перекидывание судьбы от одного человека к другому и т.д.

Традиционно на Благовещение, как и в другой религиозный праздник, осуществляли специальные обряды на Благовещение, которые имели важные ритуальные роли и занимали особенное место в славянской культуре.

По народным обычаям, в этот радостный день ликует все живое. В селах выносят ульи на улицу, а дети выпускают на волю птиц. Говорят, если на благовещенье купить певчую птичку и нашептать ей все свои горести, а потом отпустить в синее небо благодарная пташка унесёт с собой на своих крыльях все ваши печали и горести. Благовещенье- время всё начинать заново. Вообще отпускать в этот день птиц было очень положительным знаком, сулящим удачу.

На Благовещение Великий пост не так строг: верующим разрешено послабление – можно есть рыбные блюда, употреблять в пищу оливковое масло и выпить немного вина.

В этот день Бог благословляет все живое на Земле, и даже целебная сила лекарственных растений удваивается. Поэтому собирать травы стоит именно на Благовещение – они обязательно помогут в борьбе с недугами.

В Благовещение женщины исполняют такой ритуал на счастье в доме: нужно в течение дня 40 раз назвать мужа “милым” — и весь следующий год в семье будет мир и счастье.

Заговоры на Благовещение

Гадание с веточкой на Благовещение

Чтобы исполнилась мечта, девушки искали на улице упругую веточку и перед сном клали ее под подушку, загадав желание. Если наутро веточка сломалась, то желание обязательно сбудется в этом году. Если веточка целая, мечта не осуществится.

Гадание с птицами на Благовещение

Выходя на улицу, девушки следили за тем, какие птицы им попадаются на пути чаще всего. Голуби сулили счастливую и радостную весну, ворона – тоскливую и скучную. Воробьи и ласточки обещали спокойствие и стабильность, а трясогузки и мертвые птицы – суету, финансовые проблемы, нестабильность.

Кроме того, с пробуждением девушки бежали к окну. Если там сидел голубь или синица, следовало ждать приятных перемен и удачу в любви. Воробей обещал неудачи и финансовые трудности.

Гадание с просфоркой на Благовещение

Женщины покупали в храме просфору, спрятав в одну из них копейку. Затем собирали всех членов семьи и просили каждого выбрать себе освященную просфору. Кому попадется копейка, тот весь год будет счастлив.

Гадание с тряпкой на Благовещение

Чтобы узнать будущее урожая, хозяйки на ночь вывешивали мокрую тряпку на улице. Если тряпка за ночь полностью высохла, будет богатый урожай и теплое лето. Если тряпка поутру была замерзшей, то лето будет очень холодным, а урожай – плохим.


Смотрите также

НАС УЖЕ 77 321

Подпишись на обновления сайта! Получай статьи на почту: