3D сады


Ежик съежился


— А когда тебя не было, ты где-нибудь был?— Угу.— Где?— Там, — сказал Ежик и махнул лапой.— Далеко?Ежик съежился и закрыл глаза.

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

И встретишь ты, когда не ждешь
И обретешь, не там где ищешь...

Неизвестный автор (1000+)

Иногда заходишь туда, где никогда не был, но чувствуешь, что ты находишься именно там, где должен быть.

Как я встретил вашу маму (100+)

Лев где присядет – там и трон, шакалы где появятся – там гадюшник.

Генрих Бабаджанян (9)

Не суетись! Ты сейчас там, где ты нужен!

Неизвестный автор (1000+)

Говорят, что хорошо там, где нас нет. Но что может помешать нам сделать так, чтобы было хорошо и там, где мы есть?

Бауржан Тойшибеков (40+)

Мы варимся в странном компоте,
Где лгут за глаза и в глаза,
Где каждый в отдельности – против,
А вместе – решительно за.

Игорь Губерман (500+)

Ты находишься там, где твои мысли. Убедись, что твои мысли там, где ты хочешь быть.

Омар Хайям (500+)

Ты находишься там, где твои мысли. Убедись, что твои мысли там, где ты хочешь быть.

Омар Хайям (500+)

Чаще всего выход там, где был вход.

Станислав Ежи Лец (500+)

Жизнь — не там, где много машин и денег.
Там жизнь, где люди, которые искренне тебя любят и очень ждут.

Неизвестный автор (1000+)

👍 Тихая сказка. Маршак Самуил Яковлевич 🐱

Сказки » Стихи » Стихи для детей » Самуил Маршак » Тихая сказка. Маршак Самуил Яковлевич

Порекомендовать к прочтению:

Поставить книжку к себе на полку

Эту сказку ты прочтешь
Тихо, тихо, тихо…
Жили-были серый еж
И его ежиха.

Серый еж был очень тих
И ежиха тоже.
И ребенок был у них —
Очень тихий ежик.

———

Всей семьей идут гулять
Ночью вдоль дорожек
Еж-отец, ежиха-мать
И ребенок-ежик.

Вдоль глухих осенних троп
Ходят тихо: топ-топ-топ.

Спит давно народ лесной.
Спит и зверь и птица.
Но во тьме, в тиши ночной,
Двум волкам не спится.

Вот идут на грабежи
Тихим шагом волки…
Услыхали их ежи,
Подняли иголки.

Стали круглыми, как мяч, —
Ни голов, ни ножек.
Говорят: — Головку спрячь,
Съежься, милый ежик!

Ежик съежился, торчком
Поднял сотню игол…
Завертелся волк волчком,
Заскулил, запрыгал.

Лапой — толк, зубами — щелк,
А куснуть боится.
Отошел, хромая, волк,
Подошла волчица.

Вертит ежика она:
У него кругом спина.
Где же шея, брюхо,
Нос и оба уха?..

Принялась она катать
Шарик по дороге
А ежи — отец и мать —
Колют волчьи ноги.

У ежихи и ежа
Иглы, как у елки.
Огрызаясь и дрожа,
Отступают волки.

Шепчут ежику ежи:
— Ты не двигайся, лежи.
Мы волкам не верим.
Да и ты не верь им!

Так бы скоро не ушли
Восвояси волки,
Да послышался вдали
Выстрел из двустволки.

Пес залаял и умолк…
Говорит волчице волк:

— Что-то мне неможется.
Мне бы тоже съежиться.
Спрячу я, старуха,
Нос и хвост под брюхо!

А она ему в ответ:
— Брось пустые толки!
У меня с тобою нет
Ни одной иголки.
Нас лесник возьмет живьем.
Лучше вовремя уйдем!

И ушли, поджав хвосты,
Волк с волчицею в кусты.

В дом лесной вернутся еж,
Ежик и ежиха,
Если сказку ты прочтешь
Тихо,
Тихо,
Тихо…

КОНЕЦ

Поделитесь ссылкой на сказку с друзьями: Поставить книжку к себе на полку
 Распечатать сказку
Читайте также сказки:

Тихая сказка | Детям о животных

Автор: Самуил Маршак


 Эту сказку ты прочтёшь
 Тихо, тихо, тихо…
 
 Жили-были серый ёж
 И его ежиха.
 
 Серый ёж был очень тих
 И ежиха тоже.
 И ребёнок был у них —
 Очень тихий ёжик.
 
 Всей семьей идут гулять
 Ночью вдоль дорожек
 Ёж-отец, ежиха-мать
 И ребёнок-ёжик.
 
 Вдоль глухих осенних троп
 Ходят тихо: топ-топ-топ…
 
 Спит давно народ лесной.
 Спит и зверь, и птица.
 Но во тьме, в тиши ночной
 Двум волкам не спится.
 
 Вот идут на грабёжи
 Тихим шагом волки…
 Услыхали их ежи,
 Подняли иголки.
 
 Стали круглыми, как мяч,-
 Ни голов, ни ножек.
 Говорят:
 — Головку спрячь,
 Съёжься, милый ёжик!
 
 Ёжик съёжился, торчком
 Поднял сотню игол…
 Завертелся волк волчком,
 Заскулил, запрыгал.
 
 Лапой — толк, зубами — щёлк.
 А куснуть боится.
 Отошёл, хромая, волк,
 Подошла волчица.
 
 Вертит ёжика она:
 У него кругом спина.
 Где же шея, брюхо,
 Нос и оба уха?..
 
 Принялась она катать
 Шарик по дороге.
 А ежи — отец и мать —
 Колют волчьи ноги.
 
 У ежихи и ежа
 Иглы, как у ёлки.
 Огрызаясь и дрожа,
 Отступают волки.
 
 Шепчут ёжику ежи:
 — Ты не двигайся, лежи.
 Мы волкам не верим,
 Да и ты не верь им!
 
 Так бы скоро не ушли
 Восвояси волки,
 Да послышался вдали
 Выстрел из двустволки.
 
 Пёс залаял и умолк…
 Говорит волчице волк:
 
 — Что-то мне неможется.
 Мне бы тоже съёжиться…
 Спрячу я, старуха,
 Нос и хвост под брюхо!
 
 А она ему в ответ:
 — Брось пустые толки!
 У меня с тобою нет
 Ни одной иголки.
 Нас лесник возьмёт живьём.
 Лучше вовремя уйдем!
 
 И ушли, поджав хвосты,
 Волк с волчицею в кусты.
 
 В дом лесной вернутся ёж,
 Ёжик и ежиха.
 Если сказку ты прочтешь
 Тихо.
 Тихо,
 Тихо…
 

Тихая сказка, от мастера своего дела и слова С. Маршака которую вы прочтете, у нас онлайн расскажет вашему малышу простую, но очень важную историю о том, как необходимо использовать, то, что даровано тебе природой. Стихотворная сказка Маршака откроет не только подробности животного мира, который в той или иной степени обитает вокруг нас, но яркими красками опишет ему мир ночной. Тихая сказка проста и доступна в понимании и изложении. Но ведь именно на таких простых вещах все мы начинаем свой путь познания и обучения этого мира. Поэтому откройте и прочтите ее у нас онлайн, и вы на проверенном временем материале начнете идти по этой дороге со свои малышом.

  • Эту сказку ты прочтешь
  • Тихо, тихо, тихо…
  • Жили-были серый еж
  • И его ежиха.
  • Серый еж был очень тих
  • И ежиха тоже.
  • И ребенок был у них
  • Очень тихий ежик.
  • Всей семьей идут гулять
  • Ночью вдоль дорожек
  • Еж-отец, ежиха-мать
  • И ребенок-ежик.
  • Вдоль глухих осенних троп
  • Ходят тихо: топ-топ-топ.
  • Спит давно народ лесной.
  • Спит и зверь и птица.
  • Но во тьме, в тиши ночной,
  • Двум волкам не спится.
  • Вот идут на грабежи
  • Тихим шагом волки…
  • Услыхали их ежи,
  • Подняли иголки.
  • Стали круглыми, как мяч,
  • Ни голов, ни ножек.
  • Говорят: — Головку спрячь,
  • Съежься, милый ежик!
  • Ежик съежился, торчком
  • Поднял сотню игол…
  • Завертелся волк волчком,
  • Заскулил, запрыгал.
  • Лапой — толк, зубами — щелк,
  • А куснуть боится.
  • Отошел, хромая, волк,
  • Подошла волчица.
  • Вертит ежика она:
  • У него кругом спина.
  • Где же шея, брюхо,
  • Нос и оба уха?..
  • Принялась она катать
  • Шарик по дороге.
  • А ежи — отец и мать
  • Колют волчьи ноги.
  • У ежихи и ежа
  • Иглы, как у елки.
  • Огрызаясь и дрожа,
  • Отступают волки.
  • Шепчут ежику ежи:
  • — Ты не двигайся, лежи.
  • Мы волкам не верим.
  • Да и ты не верь им!
  • Так бы скоро не ушли
  • Восвояси волки,
  • Да послышался вдали
  • Выстрел из двустволки.
  • Пес залаял и умолк…
  • Говорит волчице волк:
  • — Что-то мне неможется.
  • Мне бы тоже съежиться.
  • Спрячу я, старуха,
  • Нос и хвост под брюхо!
  • А она ему в ответ:
  • — Брось пустые толки!
  • У меня с тобою нет
  • Ни одной иголки.
  • Нас лесник возьмет живьем.
  • Лучше вовремя уйдем!
  • И ушли, поджав хвосты,
  • Волк с волчицею в кусты.
  • В дом лесной вернутся еж,
  • Ежик и ежиха,
  • Если сказку ты прочтешь
  • Тихо,
  • Тихо,
  • Тихо…

Художники: В.Каневский, А.Елисеев, А.Савченко, М.Бондаренко

СКАЗКА ДЛЯ МАЛЫШЕЙ - БлогОлеся Радушко

ЕЖИК КОЛЮЧКА И ЕГО ДРУЗЬЯ
(сказка для малышей)

Жил в лесу маленький ежик по имени Колючка. Собирал летом ягодки, грибочки, ел мышей, лягушек, жуков, червяков, пил воду в лужах, любовался на свое отражение и думал: ну какой же я симпатичный! Черный носик, глазки-бусинки, нежные иголочки! Где ж ты, моя милая женушка? Но как раз женушки у ежика Колючки пока что не было, пока что он еще ее не встретил, только мечтал найти — хорошую и добрую ежиху. Фыркнул Колючка и пошел дальше на зиму запасы делать. Шир-шир, цок-цок! Бежит ежик несет на спине гриб-боровик. 
— Уф! — пожаловался он вслух. — Ну и устал же я! Ну и тяжелый же гриб!
Только сел отдохнуть, слышит, как кто-то бежит. Ежик съежился, скрутился в шарик, а иголки выставил на защиту. И угрожающе предупредил: «Фыр! Фыр!». Видит — бежит заяц Беляк. Остановился, поприветствовал ежика:
— Эй, Колючка! Привет! Кого испугался? Куда гриб несешь?
— Уф! Фыр! Привет, Беляк! Несу гриб в закрома. А ты куда путь держишь? 
— В синий лес бегу, на полянку. Праздник у меня завтра День рождения!
— Поздравляю, друг! И сколько тебе исполняется?
— Два года уже стукнет. (А 2 года для зайца — это как нам, людям, 20 лет.) Друзей приглашаю, и ты, ежик, приходи завтра в 10 часов утра на полянку.
— Спасибо, Беляк, за приглашение! Непременно приду. Жди. — И Колючка улыбнулся и распрямил иголки.
— Пока! попрощался заяц и побежал дальше. 
— До встречи! крикнул ему вдогонку еж.

 

***

«Чтобы ему подарить? — думал Колючка, — без подарка как-то стыдно идти…». Подумал, подумал и решил, что красавец гриб как раз подойдет — его можно будет подать на праздничный стол. Колючка подобрал с травы красавец гриб, который уронил от испуга при приближении зайца, очистил его от листьев и земли и потащил в синий лес на полянку — место назначенной встречи. Зайцы-то быстро бегают, а ежи медленно, да еще с грузом. Помолился Колючка на дорогу, чтобы по дороге белки не утащили гриб: им ведь неважно, что он чужой — они хитры и быстры, по деревьям скачут, как ветер, а он по земле да по траве топает.
И Белка тут как тут: скакнула чуть ли не на спину Колючке, потом ловко приземлилась сбоку на корень большой сосны. Еж недоверчиво насторожился — ну точно, сейчас гриб отнимет.
— Привет, брат еж! — доброжелательно поприветствовала Белка. Она и не думала отбирать гриб у ежа. — Куда идешь? Гриб кому несешь?
— Привет, Беляночка! В гости к зайцу иду и подарок несу. День рождения завтра — приглашал он меня, — ответил еж; его недоверчивость как рукой сняло, когда он увидел добрый взгляд белки.
— И я к нему иду, орешки несу. Пошли вместе?
— Пошли.
Еж успокоился и даже раскаялся, что так плохо про белок думал — не все же из них грибы со спин ежей срывают — просто некоторые белки невоспитанны. А Белка прыгала рядом, то держа орешки в зубах, то перенося их в лапы. Прыг, прыг, скок, скок! Шир, шир, цок, цок. Долго шли, устали и сели отдохнуть. Но просто сидеть и молчать как-то неловко, поэтому завели дружескую беседу.
— Как живешь, Беляночка? Чем занимаешься?
— Орехи собираю, на зиму сушу, деток ращу, уму-разуму учу. По веткам бегаю, соседкам басни ведаю. А ты, дружище Еж, как живешь? Как дела ведешь? 
— Я, Беляночка, тоже к зиме готовлюсь, грибочки и ягодки сушу, мышей ловлю. И жену себе ищу, но пока не встретил. 
И вдруг слышат: вить, вить, вить. Летит мимо синица, желтогрудая птица, и говорит: 
— Привет, ребята! Что сидите? О чем речь ведете?
— Привет, Синица, отдыхаем, друзей на праздник собираем. 
Синица присела на сучок.
— И я, пожалуй, с вами отдохну. Я тоже к Беляку лечу. В подарок красивую веточку несу. Давайте вместе пойдем — веселее будет!
— Давай!
Пошли, попрыгали, полетели. И синий лес уже рядом, а вот и полянка, где намечено провести торжество. И заяц тут как тут скачет. 
— Здравствуйте, други-подруги!
— Здравствуй, Беляк! С Днем рождения тебя!
— Спасибо, дорогие мои! Проходите, пролетайте, здесь я и живу, на этой опушке.

 

***

Зеленая опушка, где жил заяц Беляк, была ярко освещена солнцем, в деревьях играли солнечные лучи, в траве прятались ягоды земляники, трещали кузнечики, сновали муравьи и другие мелкие букашки. А в лесу на разные голоса пели птицы.
— Ну вот мы и дома, произнес Беляк. 
Все расселись вокруг Беляка, достали подарки. Были там и другие зайцы: Белый, Серый, Русак, зайчиха Снежинка. Были и ежи с ежихами: Ёлочка, старый Фыр-Фыр, ее отец, Колкий, Иголочка. А также синицы Тенька и Желтогрудка, белки Попрыгушка, Летун, Пушинка. Все достали свои подарки и получился красивый вкусный стол. Чего там только не было! Ягоды и грибы разные, орехи, заячья капуста, щавель и даже морковка.
— Да здравствует Беляк! — кричали звери хором. — С Днем рождения! С Днем рождения! С Днем рождения! 
После поздравлений все уселись в круг за праздничный стол, дружно ели, веселились, пили из хрустального живого родничка, бегущего на краю полянки под старой древней елью. Играли в прятки - водили белки, остальные прятались в траве и за деревьями. 
А вечером все разошлись по домам, уставшие и довольные. Колючка пошел провожать Ёлочку и старого Фыр-фыра, а Беляк пошел провожать Снежинку. 

 

***

Через месяц встречаются Колючка и Беляк.
— Привет, друг заяц!
— Привет, друг еж! Как живешь? Какие новости?
— Живу хорошо. Запасы на зиму заготовил и подругу нашел — Ёлочку. Приглашаю на свадебный пир. А ты как живешь, Беляк?
— Я тоже подругу нашел и тоже хотел пригласить тебя на наш семейный праздник. 
— Хм. Фыр-фыр, — задумался Колючка. И придумал: — А давай устроим совместный праздник, друг заяц?
— Давай, еж! 
Согласился заяц. Так и решили. Собрали друзей со всей округи и устроили веселье- новоселье. 

 

***

На той вот полянке, что в синем лесу,
Зайчиха и заяц создали семью,
Ежиха и еж, две синицы и белки.
А время летело, мелькали лишь стрелки.
 

***

Закончилось лето — пришел сентябрь. Листва на деревьях желтела и краснела. Ночи стали холодными и часто шел дождь. 
— Шир, шир! Цок, цок! Фрр! Холодно! На опушку леса выбрался Колючка, огляделся по сторонам — никого нет! 
— Ёлочка, дорогая, выходи! — позвал он жену. 
И вот из-за куста появляется ежиха и пять ежат. Они устроились под старой вековой елью. Накрапывал мелкий редкий дождь. Ежата изучали новое место и все обнюхивали. А их родители ждали друзей. Падали яркие желтые листья и медленно опускались в траву. На полянку забежал Беляк, осмотрелся вокруг и увидел семейство ежей: 
— Привет, друзья! 
Следом появилась Снежинка с зайчатами и все весело стали обниматься. 
— Ах! Ах! Как давно мы не виделись!
Из-за туч вышло солнце, кончился нудный дождик, прискакали, тараторя, белки с бельчатами и все по-новому кинулись обниматься. А тут и синицы прилетели. Вся компания в сборе! 
— Привет, друг Колючка! Твои? Поздравляю! 
— Вы тоже, смотрю, добрый род продолжали!
— А мы скоро в спячку... Зима на подходе.
— А мы уж линяем, шубейки меняем!
— Какие дела, дорогая синица?
— Уж скоро нам в город на зиму простимся. Птенцов научили, зима на пороге... А как ваш бельчонок?
— Взрослеет. Линяем, шубейки на зиму меняем. Запасы собрали. В достатке гнездо.
— Ну что ж — до весны? Авось доживем? 
— До встречи, друзья! До весны! До весны!

 

***

И зайцы остались в лесочке одни.
Детишек подняли, уму научили.
Осенние листья в тумане кружили.
Краснела рябина, клесты прилетели.
За ними зима напустила метели.
Деревья укрыла, луга замела,
Все в белом застыло. И жизнь замерла.
А зайки, а зайки в снегу притаились
Охоты волков больно уж участились.
Кору обгрызали, и кончики веток.
Мечтали: скорей уж вернулось бы лето…

 

Читать онлайн электронную книгу Правда, мы будем всегда? - * ЕЖИК И МОРЕ * бесплатно и без регистрации!

– А когда тебя не было, ты где-нибудь был?

– Угу.

– Где?

– Там,– сказал Ежик и махнул лапой.

– Далеко?

Ежик съежился и закрыл глаза.

ЕЖИК И МОРЕ

Жил-был в лесу Ежик-иголка. Был у него дом с печкой лампочка в дому из гриба-лисички и полная кладовая припасов. Но все Ежику чего-то хотелось...

– Неспокойно мне,– говорил он Васильку.– Вот здесь мутит, – показывал на грудь.– К морю хочется.

Василек никогда не видел моря, и поэтому говорил:

– Зря ты печалишься, ежик. Посмотри, какой я красивый, взгляни, как высоки сосны, послушай, как птицы поют! И все тебя здесь, в лесу, знают и любят.

Но Ежик с каждым днем печалился все больше.

– Хочется мне к морю! – жаловался он Муравью.

– А какое оно? – спрашивал Муравей.

– Большое. Но я его никогда не видел.

И вот как-то ранним утром, когда в небе еще плавали молочные звезды. Ежик вышел из своего домика и пошел к морю. В лапе у него была палка, а за плечом – котомка с едой.

Сначала он шел лесом, и птицы пели над ним, и трава, мокрая от росы, шуршала под ногами. Потом лес кончился, и путь Ежику преградила река.

– Эй! – крикнул Ежик.

И по всей реке понеслось: "Эй-эй-эй!..

– Ты чего кричишь? – спросила, подлетев, Утка.

– Переправиться надо,– сказал Ежик.

И Утка подставила ему свою спину и перевезла на другой берег.

– Спасибо, Утка,– сказал Ежик и зашагал дальше.

Теперь он шел по огромному лугу. Трещали кузнечики, звенели стеклянными крылышками стрекозы, и где-то высоко в небе распевал жаворонок.. .

Долго ли шел Ежик, коротко ли, он вышел к морю.

– Здравствуй, море! – сказал Ежик.

– Здравствуй, Ежик! – сказало море.

И накатилась волна. «Пффф-ф!..– ударила она в берег. – Шшшш...» – зашуршала по камушкам, отступая.

И Ежик тоже сделал шаг вперед и сказал: «Пффф-ф!.. – и, от– бежав немного: – Шшш-ш!..»

– Я на тебя похож, да?

– Очень! – сказало море. И снова ударило волной в берег.

Целый день Ежик играл с морем: то подбегал к самой воде, то от– бегал прочь.

Засыпая на песке под скалой, он поеживался, и ему казалось, что он тоже – маленькое море на четырех лапах.

«Пффф-ф!..– бормотал он себе под нос.– Шшш-ш!..»

И подымал и опускал иголки.

ЕЖИКИНА СКРИПКА

Ежик давно хотел научиться играть на скрипке. «Что ж,– говорил он,– птицы поют, стрекозы звенят, а я только шипеть умею?»

И он настрогал сосновых дощечек, высушил их и стал мастерить скрипку. Скрипка вышла легонькая, певучая, с веселым смычком.

Закончив работу. Ежик сел на пенек, прижал к мордочке скрипку и потянул сверху вниз смычок. «Ни-и-и...» – запищала скрипка. И Ежик улыбнулся.

«Пи-пи-пи– пи..» – вылетело из-под смычка. И Ежик стал придумывать мелодию.

«Надо придумать такую,– думал он,– чтобы шумела сосна, па– дали шишки и дул ветер. Потом, чтобы ветер стих, а одна шишка долго– долго качалась, а потом, наконец, шлепнулась – хлоп? И тут должны запищать комары, и наступит вечер».

Он поудобнее уселся на пеньке, покрепче прижал скрипку и взмахнул смычком.

«Ууу!..» – загудела скрипка.

"Нет,– подумал Ежик,– так, пожалуй, гудит пчела... Тогда пускай это будет полдень. Пускай гудят пчелы, ярко светит солнышко и по дорожкам бегают муравьи.

И он, улыбаясь, заиграл: «У-у-у! У-у-у-у!..»

«Получается!» – обрадовался Ежик. И целый день, до вечера, играл «Полдень».

«У-у-у! У-у-у!..» – неслось по лесу. И посмотреть на Ежика со– брались тридцать муравьев, два кузнечика и один комар.

– Вы немножко фальшивите,– вежливо сказал комар, когда Ежик устал.– Четвертое "у" надо взять чуть-чуть потоньше. Вот так...

И он запищал: «Пи-и-и!..»

– Нет, – сказал Ежик,– вы играете «Вечер», а у меня «Пол– день». Разве вы не слышите?

Комар отступил на шаг своей тоненькой ножкой, склонил голову набок и приподнял плечи.

– Да-да,– сказал он, прислушиваясь.– Полдень! В это время я очень люблю спать в траве.

– А мы,– сказали два кузнечика,– в полдень работаем в кухне. К нам как раз через полчаса залетит стрекоза и попросит выковать новое крылышко! . .

– А у нас,– сказали муравьи,– в полдень – обед.

А один муравей вышел вперед и сказал: – Поиграйте, пожалуйста, еще немного: я очень люблю обедать!

Ежик прижал скрипку и заводил смычком.

– Очень вкусно! – сказал муравей.– Я каждый вечер буду при– ходить слушать ваш «Полдень».

Выпала роса.

Ежик, как настоящий музыкант, поклонился с пенька муравьям, кузнечикам и комару и унес скрипку в дом, чтобы она не отсырела.

Вместо струн на скрипке были натянуты травинки, и, засыпая, Ежик думал, как завтра он натянет свежие струны и добьется все-таки того, чтобы скрипка шумела сосной, дышала ветром и топотала падающими шишками...

ЕЖИК В ТУМАНЕ

Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь поплыла по небу.

"МММ-у!.. – вздохнула корова за рекой. Завыла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке.

Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула в нем по грудь, и теперь казалось – большая белая утка плывет в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову.

Ежик сидел на горке под сосной и смотрел на освещенную лунным светом долину, затопленную туманом.

Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему все это?

А комарики не уставали играть на своих скрипачках, лунные зайцы плясали, а собака выла.

«Расскажу – не поверят!»" – подумал Ежик и стал смотреть еще внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту.

"Вот и звезда упала,– заметил он,– и трава наклонилась влево, и от елки осталась одна вершина, и теперь она плывет рядом с лошадью...

А интересно,– думал Ежик,– ели лошадь ляжет спать, она захлебнется в тумане?"

И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри.

– Вот,– сказал Ежик.– Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! – позвал он.

Но лошадь ничего не сказала.

«Где же лошадь?» – подумал Ежик. И пополз прямо. Вокруг было глухо темно и мокро, лишь высоко вверху сумрак слабо светился.

Полз он долго-долго, и вдруг почувствовал, что земли под ним нет и он куда-то летит.

Бул-тых ! . .

«Я в реке!» – сообразил Ежик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны.

Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ежик даже не знал, где берег.

«Пускай река сама несет меня!» – решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению.

Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ежик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет.

Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы.

– Извините,– беззвучно сказал кто-то,– кто вы и как сюда попали?

– Я – Ежик,– тоже беззвучно ответил Ежик.– Я упал в Реку.

– Тогда садитесь ко мне на спину,– беззвучно проговорил кто– то.– Я отвезу вас на берег.

Ежик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу.

– Спасибо – вслух сказал он.

– Не за что – беззвучно выговорил кто-то, кого Ежик даже не видел, и пропал в волнах.

«Вот так история...– размышлял Ежик, отряхиваясь.– Разве кто поверит?!»

И заковылял в тумане.

ОДНАЖДЫ В СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ

Однажды с самого утра появилось солнце. Сначала оно осветило только верхушки деревьев потом позолотило кусты и траву, потом утренний туман растаял, и Ежик вышел из своего домика.

– Доброе утро? – сказала ему Травинка.

– Доброе утро! – пробормотал Ежик. Умылся в росе и отправился завтракать.

Позавтракав, он снова вышел на крылечко, потянулся, пошел к широкой поляне и сел там под густым вязом.

Солнечные зайцы водили в траве хоровод, в ветвях пели птицы, а Ежик смотрел во все глаза и слушал.

Пришел Медвежонок, сел рядом с Ежиком, и они стали смотреть и слушать вместе.

– Как красиво они пляшут! – сказал Медвежонок, чуть по– двигаясь вправо.

– Очень! – сказал Ежик. И тоже пододвинулся, потому что солнечные зайцы понемножку уводили хоровод вправо.

– Я никогда не видел таких крупных солнечных зайцев, – сказал Медвежонок.

– И я,– подтвердил Ежик.

– Как, по-твоему, у них есть уши? – спросил Медвежонок, продолжая тихонько двигаться вокруг ствола за заячьим хороводом.

– Нет,– сказал Ежик, стараясь не отставать от Медвежонка. – Думаю, нет.

– А по-моему, есть! – сказал Медвежонок.

– И я так думаю,– согласился Ежик.

– Так ты же только что думал иначе!

– Я люблю думать по-разному, -ответил Ежик, перебирая лапами.

– По-разному думать плохо,– сказал Медвежонок.

Они уже один раз обернулись вокруг вяза и теперь пошли на второй круг.

По-разному думать,– продолжал Медвеженок, – это значит – по-разному говорить...

Что ты! – возразил Ежик. говорить можно одно и то же. – И подвинулся.

Нет,– сказал Медвежонок. – Если по-разному думаешь – по-разному говоришь!

А вот и нет! – сказал Ежик. Думать можно по-разному, а говорить одно и то же.

– Как же так? – удивился Медвежонок, продолжая двигаться и слушать птиц. Он даже приподнял дальнее от Ежика ухо, чтобы слышать птиц лучше.

– А очень просто! – сказал Ежик.– , например, все время думаю о том, как хорошо сидеть под вязом и смотреть на солнечных зайцев, а говорю совсем о другом.

– Как о другом?! – возмутился Медвежонок.– Мы же говорим о том, есть ли у них уши!

– Конечно, нет! – сказал Ежик.

– Ты же только что говорил, что есть!

– А теперь говорю, что нету.

– И тебе не стыдно?!

– Почему же мне должно быть стыдно? – удивился Ежик. – Я же могу иметь свое мнение.

– Но оно у тебя – разное!..

– А почему я не могу иметь разное свое мнение? – спросил Ежик и пододвинулся.

Пока он говорил, Медвежонок не двигался с места, и теперь между ними образовалось порядочное расстояние.

– Ты меня расстраиваешь,– сказал Медвежонок и сел рядом с Ежиком.– Давай молча смотреть на зайцев и слушать птиц.

– Тюи! Тюи! – пели птицы.

– А все-таки лучше думать одинаково! – вздохнул Медвежонок.

Зайцы устали плясать и растянулись на траве.

Теперь Ежик с Медвежонком неподвижно сидели под вязом и смотрели на заходящее солнце.

– Зря ты расстраиваешься,– сказал Ежик.– Конечно, у солнечных зайцев есть уши!..

И хотя Ежик с Медвежонком чуть было не поссорились, это был очень счастливый солнечный день!

«Что остается от сказки потом – после того, как ее рассказали?»

Дети не любят режима? Смотря какого. Навязанного кем-то, директивного, формализованного – точно не любят. Но присмотритесь внимательнее, как настойчиво порой соблюдают тот порядок, который избрали или придумали сами, доводя до ритуала. Более того – требуют его соблюдения от взрослых. Потому что для них это – психологический оберег, символ защищенности, внутреннего благополучия, которые с любовью, трепетом и надежностью создают для детей взрослые. Такая внутренняя «детская», которую человек еще долго носит с собой.

А сказку на ночь? Без сказки – это как без сладкого оставить. Не говоря уже о том, что современные дети не избалованы «роскошью человеческого общения» (Экзюпери) со взрослыми. Пообщаться на ночь на языке сказки – чуть ли не единственная возможность.

Но главное, пожалуй, не в этом. Сказка на ночь. Впереди – темное время, чем-то привлекающее, чем-то пугающее. Ночью происходит всякое. Возможно, самое интересное. Захватывающее дух. Но хорошо кончающееся.

Не стоит, конечно, усердствовать на ночь с чтением «страшных сказок», которые дети любят не меньше остальных (что за сказка, где никто никому не угрожает, никто никого не преследует, никто никем не норовит перекусить?). Хотя и «страшные сказки» бывают добрыми. Тут все двойственно.

Типичный пример сказки на ночь – «Тихая сказка» Самуила Маршака. Недаром автор сразу предупреждает:

Эту сказку ты прочтёшь
Тихо, тихо, тихо…
Жили-были серый еж
И его ежиха.
Серый еж был очень тих
И ежиха тоже.
И ребёнок был у них –
Очень тихий ежик.

Пока люди и «народ лесной» спят,

Всей семьей идут гулять
Ночью вдоль дорожек
Еж-отец, ежиха-мать
И ребенок-ежик.

Так уж у них принято, у ежей. А то, что всей семьей – это очень важно.

Но и семейной паре волков тоже не спится – во тьме «идут на грабежи», тоже «тихим шагом», кстати. Встреча этих «тихих» семеек неизбежна. Как предрешен и ее исход – не в пользу волчьей пары, которую природа обделила иголками, да еще лесник с ружьем и собакой ближе к концу сказки на подходе…

Ежик съежился, торчком
Поднял сотню игол…
Завертелся волк волчком,
Заскулил, запрыгал.

Не слишком ли много «экшна» для сказки на ночь?

Главное – вернуться домой, успев попутно обезвредить зло, при условии:

В дом лесной вернутся еж,
Ежик и ежиха.
Если сказку ты прочтешь
Тихо.
Тихо,
Тихо…

Годика в четыре я, выучив «Тихую сказку» кусочками с маминого голоса, засыпал сам. У меня было несколько таких «самоубаюк». Мама видела: если я что-то декламирую на сон, мне не нужно помогать (мешать) засыпать. Героем – тихо «разделяя» ежиную победу. Я до сих пор слышу мамин голос, когда про себя читаю сказку Маршака. И сейчас слышал, цитируя.

Голос сказки – это тихий и нежный голос мамы, которая впервые рассказала ее тебе. Сказка на ночь – продолжение материнской песни, колыбельной, одной из первых форм человеческого общения – психологически защитного для ребенка, о чем бы мама ни пела (хоть о сереньком волчке, который придет и утащит за бочок) и ни рассказывала.

Есть еще один момент. Сказка и сон – в чем-то близкие явления, переходы одного в другое закономерны. Параллели между ними проводились неоднократно.

Вот и третьеклассник Роберт сочинил замечательную сказку про сон. И все это на фоне дефицита серьезных исследований сна с позиций психологии, особенно детской психологии. Привычная психотерапевтическая мантра «Во сне дети (люди) прорабатывают свои психологические проблемы» малопродуктивна. Поскольку допускает множество произвольных толкований на границе эзотерических, в лучшем случае – психоаналитические. А психологические описания и трактовки сновидений больше напоминают сонники. Прочее отдается на откуп нейрофизиологии, в задачи которой не входит понимание сна как формы развивающейся на культурном содержании (сказка – его часть) психической жизни.

Да, бывает «сон, просто сон». Но нельзя исключать другую возможность, о которой писал Карл Густав Юнг, притом что его толкования сновидений столь же произвольны: «На самом глубоком уровне смысла мы видим сны не из нас самих, а из того, что лежит между нами и другими». Из близких соображений исходил другой психоаналитик – Жак Лакан. Рассказ сказки ребенку близким человеком на ночь, который к тому же является формой их общения, – лестница к смысловым глубинам, способным предстать во сне, где слышатся «голоса других» (Лакан), неразличимые ребенком наяву. Впрочем, это – только догадка. Нужны исследования.

Если ребенок пишет сказки сам, о чем это говорит

Ответ на этот вопрос (переформулировав его), по сути, дал Владимир Высоцкий:

Этот рассказ мы с загадки начнем –
Даже Алиса ответит едва ли:
Что остается от сказки потом –
После того, как ее рассказали?

Где, например, волшебный рожок,
Добрая фея куда улетела?
А? Э-э!.. Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

Они не испаряются, они не растворяются,
Рассказанные в сказке, промелькнувшие во сне:
В Страну Чудес волшебную они переселяются, –
Мы их, конечно, встретим в этой сказочной стране…

Много неясного в странной стране –
Можно запутаться и заблудиться, –
Даже мурашки бегут по спине,
Если представить, что может случиться!

Вдруг будет пропасть – и нужен прыжок?
Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело?
А? Э-э!.. Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

Добро и зло в Стране Чудес – как и везде – встречаются,
Но только здесь они живут на разных берегах.
Здесь по дорогам разные истории скитаются
И бегают фантазии на тоненьких ногах…

И не такие странности в Стране Чудес случаются!
В ней нет границ, не нужно плыть, бежать или лететь.
Попасть туда не сложно, никому не запрещается, –
В ней можно оказаться – стоит только захотеть.

<…>

…Не обрывается сказка концом.
Помнишь, тебя мы спросили в начале:
Что остается от сказки потом –
После того, как ее рассказали?

Может, не все, даже съев пирожок,
Наша Алиса во сне разглядела.
А? Э-э!.. Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

И если кто-то снова вдруг проникнуть попытается
В Страну Чудес волшебную в красивом добром сне, –
Тот даже то, что кажется, что только представляется,
Найдет в своей загадочной и сказочной стране…

От хорошей сказки остается стремление сочинить новую, поскольку сказка не «решает вопросы», а ставит их, как не может поставить жизнь (сказочные решения-уроки – только в виде намека, как известно). И ребенок из слушателя (читателя) становится – нет, не писателем-сказочником, скорее, сказителем. А сказитель – это рассказчик, автор и исследователь в одном лице. Сказительство – порождение бесписьменных культур, где не было «канонических» текстов, записанных без права изменения запятой. Потому что сказители продолжали исследование тех смыслов, которые обыденная жизнь «застолбляла» в виде нормативных ценностей.

Гениальный сказочник Геннадий Цыферов подходил к созданию сказок «сказительски». Он никогда не начинал с записи уже придуманного, а рассказывал сказки друзьям, да еще в нескольких вариантах. «Погоди! – порой говорили ему взрослые слушатели, – там это было по-другому и лучше. Ты просто забыл!» «Ничего я не забыл, я ищу» – спокойно отвечал сказочник-сказитель. Не только форму. Я об этом рассказывал читателям «Вестей образования».

Вот и дети ищут. Вместе со взрослыми. И сказочными героями, которых придумывают. Не всегда одно и то же, но всегда важное.

Вы никогда не задумывались, откуда в русской народной сказке «Три медведя» – мотив почитания западных ценностей privacy? Хотя в нем сквозит явный негатив в отношении куркульства и жлобства, присущий традиционной русской культуре. Подумаешь, девчонка из чашки поела, стульчик чужой сломала – и уже готовы покусать! Но все-таки сказка учит, что лучше до этого не доводить: еле ноги унесла... А все дело в том, что русская сказка «Три медведя» – плоть от плоти английской народной сказки «Золотоволоска и три медведя». И бесцеремонная Золотоволоска в ней – отнюдь не положительный персонаж. Хотя и нашу девчонку русская сказка не оправдывает. И все-таки, какие же мелочные эти медведи!

А английский «Джонни-пончик» – сказка, которую знают все! Вы не знаете? Прочитайте – узнаете. Джонни-пончик – это псевдоним Колобка. Хотя «мораль» там несколько иная.

В сказках все время что-то или кого-то ищут. И Алиса, другая, из 3-го класса, разглядела большее, чем кэрролловская – у Высоцкого. Она не просто нашла позабытого игрушечного зайчика, не просто вернула ему елочную жизнь. Она нашла в нем источник счастья для каждого, кто на него смотрел.

Читайте сказки! Читайте сказки, написанные детьми...


«Таинственный лес», автор – ученик 3-го «А» класса Роберт

«Как-то раз мой младший брат сделал аппликацию с совами. Получилось очень красиво! Мы поставили её на шкаф возле кровати.

Вечером, когда я ложился спать, долго смотрел на аппликацию. На миг мне показалось, что совушки как живые – сидят неподвижно и смотрят на меня.

Ночью я проснулся от какого-то шороха. Я пошёл на кухню попить воды и с удивлением увидел, что кухня превратилась в таинственный лес! Повсюду расцвели красивые цветы, совы летали в поисках мышек, пели цикады.

Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть их, и с интересом наблюдал за обитателями таинственного леса. Стоял я так очень долго. Но потом всё-таки пошёл спать.

Проснувшись утром, я подумал, что это был сон. Посмотрел на аппликацию – почти все совушки были на своих местах. Только одна сова оказалась на кухне, на дверце холодильника…

Как она туда попала? Значит, это был не сон?!»

«Камень-жемчужина». Автор – ученица 3-го «А» класса Диана

«Около моря стояла красивая скала. Однажды во время урагана от неё оторвался большой камень. Камень очень испугался, когда стал падать в море. Он очень боялся, что утонет.

Когда он опустился на дно, то увидел вокруг себя красивых птичек. Медуза, которая проплывала рядом, сказала, что это рыбки. Жизнь на дне моря теперь ему очень нравилась. Он подружился со всеми обитателями.

Прошло очень много лет. Камень начал потихоньку рассыпаться. Потом он совсем превратился в песок. Он думал, что жизнь его совсем закончилась.

Но маленькие ракушки подбирали по песчинке и превратили их в жемчужинки. Люди собирали ракушки, доставали из них жемчужинки и делали из них украшения.

Так жизнь камня засияла. Засияла новыми красками».

«Сказка о забытой ёлочной игрушке». Автор – Алиса, ученица 3-го «А» класса

«Жили-были ёлочные игрушки: шарики, бантики, шишечки, конфетки, веточки. Целый год они пылились в коробке и с нетерпением ждали, когда их разбудят и повесят на красавицу-ёлку. Среди игрушек были и особенные: самые любимые, самые ценные.

Одной из таких игрушек был беленький зайчик. Однажды его забыли повесить на ёлку. Зайчику стало грустно, и он заплакал.

Игрушка обиделась на то, что про неё забыли и встретили Новый год без неё. Три года и три месяца зайчонок провёл в одиночестве.

И вдруг хозяева дома затеяли ремонт на чердаке. Они нашли затерявшуюся игрушку, которая за это время от одиночества, грусти и страданий уже потеряла свой прежний вид.

Хозяева хотели выбросить её, но вдруг увидели, что по грязному зайчику текут горючие слёзы. Они поняли, как сильно обидели игрушку, извинились перед ней и стали относиться с особым трепетом. Теперь они бережно хранили его в серванте в отдельной коробочке и вешали на самое видное место на красавице-ёлке.

И стал зайчонок снова красивым, опрятным, улыбчивым. На его тельце засверкал прелестный оранжевый костюмчик с красивыми серебристыми узорами.

Зайчик оказался самой яркой и самой счастливой ёлочной игрушкой. Ещё долгие-долгие годы он приносил счастье каждому, кто на него смотрел».

90 000 «Опоздал на работу, но оно того стоило». Он спас ежа из ловушки — я заметил его краем глаза, — признается мистер Роберт, помогавший ежу, застрявшему в заборе на улице Щигла в Кракове. С помощью перчаток и трубки он освободил животное из ловушки, а фотографии отправил в Контакт 24.

Автор: ~ Роберт

  • Материал недели

    Самый интересный материал недели - редакция ' выбор

Автор: ~ Роберт

Я опоздал на работу этим утром.Это стоило того...

Ежику, застрявшему между прутьями забора, разделяющего кварталы на улице Щигла, очень повезло. «Я заметил его краем глаза», — признался мистер Роберт, помогавший животному в ловушке. Он добавил, что уже встречал на своем пути ежей, но не в такой ситуации.

Неизвестно, как долго колючий зверек пробыл в заборе. - Он мог быть там с вечера. Я пошел ему на помощь, надел перчатки, чтобы не уколоться, - сообщил мистер Роберт.

- Сначала пытался натянуть сетку руками, но не получилось.Пришлось помогать себе трубкой. К счастью, ежик не испугался моего движения, - сказал он. - Когда нам удалось его вытащить, он сразу съежился. Тогда я переместил его в тень, - добавил он.

- Я опоздал на работу, но оно того стоило, - признался он.

Автор: mj/kab

.90 000 Бесплатный домик для ёжика MegaZwierza - Tarnowskie Góry

"Дом и вода для MegaZwierz Jeż" - это новая проэкологическая деятельность TAURON. В целях защиты животных от воздействия погодных аномалий мы запускаем акцию в помощь животным, особенно ежикам. В ближайшие несколько недель в 40 садах на юге Польши появятся специальные домики для ежей. Их можно выиграть, приняв участие в конкурсе в профиле TAURON на Facebook. Компания также поощряет выставку специальных поилок для ежей, в которых также будут обслуживаться насекомые и птицы.

Гидрологическая засуха с рекордно низким уровнем воды в реках и грунтовых водах – угроза всей природе. - Мы призываем вас сделать поилки в домашних садах и скверах, - объясняет подробности акции Лукаш Зимнох, представитель TAURON Polska Energia. - Простое решение, спасающее ежей, насекомых и птиц - поилка. На дно емкости положите камешки и горсть керамзита, на их поверхность положите веточки, шишки или кусочек коры, также можно добавить кусочек мха, пучок травы с корнями.Все это дело нужно залить водой, но ее не должно быть слишком много, камешки в воде должны быть влажными, но не полностью погруженными в воду, — добавляет Зимноч.

TAURON уже несколько лет помогает ежикам. Один из сотрудников компании поддерживает колючих выздоравливающих, чтобы они полностью выздоровели. Компания финансирует домики для ежей, проводит информационные кампании и организует уроки в школах для приобщения детей и молодежи к заботе об окружающей среде. В рамках акции «Дом и вода для Jeż MegaZwierza» сорок домов перейдут в сады в следующих воеводствах: Нижнесилезском, Опольском, Силезском и Малопольском.

Как получить бесплатно домик для ежа?

1. Войдите в профиль TAURON в социальной сети Facebook и примите участие в конкурсе. В комментарии под постом о конкурсе покажите фото места, где вы хотите установить домик ежа, и напишите, почему ежик вас устроит. Особенно ценны тихие и заросшие места в конце сада, желательно со стелющимися хвойными деревьями.

2. Лучше всего, если в ваш сад легко выйти за пределы сада и поблизости нет асфальтированных дорог.

3. На вашем участке нет собаки.

4. Если наш специалист решит, что ваш сад подходит для ежика, мы доставим вам домик и проинструктируем, как его установить.

5. Получение ежа равносильно согласию на подлив воды в поилку, которой могут пользоваться, помимо ежа, также птицы и насекомые.

Мегаживотное Ежика

Еж — ближайший друг человека, живущий в дикой природе. Эти животные также населяют города. Ночью они пробираются через сады, парки и участки.Ежик хоть и очень полезен, но не всегда может быть доволен человеческим соседством. Еж, напуганный или подвергшийся нападению, не убегает, а плотно прячется в окружении шипов. Ежик, сбившийся в кучу посреди дороги, может стать жертвой неосторожного водителя. Таким образом, животное подвергается нападению хищников, таких как собаки. Ежи не болеют бешенством и не распространяют его.

Петр Гленьск, сотрудник TAURON, уже пять лет помогает ежикам. Он создал периодический приют для этих животных. Если ежи попадают в беду, если они болеют, они восстанавливают хорошую форму в доме мистера Петра и возвращаются в естественную среду.Сотрудник TAURON также является конструктором и строителем уникальных домиков для ежей. Благодаря поддержке компании уже создано несколько приютов, в которые будут помещены эти животные после выздоровления. Эти специальные сооружения располагаются в безопасных и укромных местах.

Специализированные домики для ежей размером 130 x 58 см у основания. В области ежей это роскошь до сих пор неизвестная и никто не делал этого раньше. Два длинных входных туннеля эффективно защищают ежа от нападения собаки, куницы или лисы.

Размеры упрощенной конструкции 61 см x 57 см.

Как стать другом ежа?

1. ВОДА - летом, в жаркую погоду стоит наполнить водой небольшую емкость. Если у кого-то на участке есть пруд, важно установить по его краю сетку или небольшие ступеньки (из камня или кирпича). Они облегчат ежику выход на берег, когда он случайно упадет внутрь. Ежи умеют плавать, но если не могут выйти, то утонут.

2. СОБАКА - Хозяин собаки должен следить за тем, чтобы его питомец не мог напасть на ежа.

3. КОШЕНИЕ - Перед скашиванием необходимо провести осмотр территории. Так мы избежим неприятных сюрпризов. Когда участок большой, хорошо начать косить изнутри и не торопиться, тогда у крупных и мелких животных есть шанс убежать в стороны. Скашивание шнеком снаружи внутрь приводит к тому, что животные гибнут на последнем срезе в середине делянки.

Новая угроза для ежей – роботы-косилки (некоторые из них имеют специальные предохранители, стоит проверить перед покупкой).Безопасным скашиванием для ежа должно быть с 8:00 до 15:00, затем засыпают колючки. прибл. 16:00 молодых ежиков начинают кормить и они постоянно голодны.

.

Jeż на шоссе: Marcin Podlaski

Начало поэмы определяет настроение всего, сгорбленное тело предполагает грусть и беспомощность. «Рост» контрастирует с этой позой, потому что ассоциируется с прямохождением — со здоровьем и силой. Вопрос из второго куплета - "Сколько ты мне дашь?" - может относиться к высоте, но не обязательно. Оторванное от контекста, оно активирует более глубокие и фундаментальные значения: «сколько бы вы мне дали?» Что бы ты дал мне? Сколько себя ты бы дал мне? Другими словами: сколько я стою для вас? Сколько я стою? Сколько вы можете заплатить за меня? Язык чувств перекликается с языком экономики - времена такие.Поэзия Подляски часто выдвигает ее на первый план и не одинока в ней — новая поэзия часто сталкивается с метаязыком неолиберальной экономики.

Это одна из вещей, которые делают ее политической, политика, неотделимая от близости. Дебютный том Подляски, триста лимонов в третьей степени тигра, кружит по этому сплетению, дотягиваясь до языка, натянутого между лиризмом и пошлостью:

"это седьмой жареный ягненок в паху апокалипсиса

это женщина со змеей на запястье

я хочу ее ноги

руки пах смотри под платье волосы

я пел чтобы заглушить но стало громче

кричал иди на хуй ведь это все твое

твое тело твое ребро так приказал бог

, который является вирусом, ядерным оружием первосвященников».

В этой поэзии есть энергия бунта, но есть и безграничная печаль. Есть слабость. И я думаю, что это то, что привлекает меня больше всего, неожиданный аффект на перекрестке гнева и печали, свободы воли и кататонизма.

И еще кое-что - а именно дикое, таинственное пространство духа, выходящее из среды потребительских формул. В слиянии левой (революционной) политики, интимности и духовности есть что-то, что напоминает Симону Вейль. Недавно на меня произвела большое впечатление одна ее фраза (из подборки произведений, переведенных Чеславом Милошем): «Вы не могли бы родиться в лучшую эпоху, чем та, в которой все было потеряно».Это предложение взято из первой опубликованной (посмертно) книги заметок Weil La Pesanteur et la Grâce (1948). Философ предполагает, что потеря — полное опустошение — как ни парадоксально, самое лучшее: лучшее время для рождения — то, когда все потеряно. Она лучше той, в которой у нас было что-то другое: надежда? Заблуждения? Что еще?

В то время, после потери, после полного падения и разрушения всех фантазий о гармонии или порядке, можно попытаться взглянуть правде в глаза - по крайней мере, так было с Вейлом.Здесь тоже переплетение мистики и левой политики привело к телу: хрупкому, скрюченному, изголодавшемуся — в знак солидарности. Такая фраза из ее сочинений: "Всеобщая чувствительность - пусть чувство справедливости (несправедливости) станет настолько глубоким, чтобы оно могло реагировать на все формы несправедливости (а не только на те, с которыми оно связано)".

Это узнавание связано с требованием абсолютной чувствительности - такой, которая воспринимает сумерки как нож, врезающийся в кожу, поврежденный, открытый, доставленный в мир, как иногда (словарь) выдается на смерть.Я замечаю крохи такой чувствительности у Марчина Подляски.

*

Catatonia

Marcin Podlaski

Рост в холке.

Сколько вы мне дадите?

Я ищу нужные слова, но у меня нет предложения.

Читайте также

Ежик на трассе: Барбара Кличка

Когда в Плантах гниют листья,

Я думаю о Катыни.

Твайлайт врезается в кожу, вертикальный нож

в указательный палец.Поражает нерв.

.90 000 Четыре ежа снова в дикой природе. Они нашли убежище в Рыбник-Парушовец

Еще четыре ежика были выпущены в прошлую субботу днем. Милые животные осенью и зимой восстанавливали силы в доме Петра Гленского, сотрудника компании Tauron. Красивые колоски попали в кусты в Парушовце, районе Рыбника.

Четыре ежа, вернувшиеся на волю - это очередные ученики Петра Гленского из Таурона, который уже несколько лет помогает ежам. Один из сотрудников компании поддерживает колючих выздоравливающих, чтобы они полностью выздоровели.Компания финансирует домики для ежей, проводит информационные кампании и организует уроки в школах, чтобы привлечь внимание детей и молодежи к нуждам окружающей среды.

Петр Гленьск уже пять лет помогает ежикам. Он создал периодический приют для этих животных. Если ежи попадают в беду, болеют, они восстанавливают хорошую форму в доме мистера Петра, чтобы вернуться в свою естественную среду. Сотрудник энергокомпании также является конструктором и строителем уникальных домиков для ежей, которые разместили в зеленых заповедниках, куда помещают животных после выздоровления.На данный момент спасено более 40 ежей.

Еж — ближайший друг человека, живущий в дикой природе. Эти животные также населяют города, бродят ночью по садам, паркам и наделам. Ежик хоть и очень полезен, но не всегда может быть доволен человеческим соседством. Еж, напуганный или подвергшийся нападению, не убегает, а плотно прячется в окружении шипов. Жертвой недостаточно внимательного водителя может стать сбившийся в кучу ёжик посреди дороги. Таким образом, животное также подвергается нападению хищников, таких как m.в собаки. Ежи не болеют бешенством и не распространяют его.

Как стать другом ежа?

  1. ВОДА - в жаркую погоду, а также в весеннюю засуху стоит наполнить небольшую емкость водой. Если на вашем участке есть пруд, важно оборудовать его сеткой или ступеньками (из камня или кирпича). Благодаря им он не утонет, если случайно упадет в воду. Ежи умеют плавать, но когда они не могут выбраться, они слабеют и в конце концов УМИРАЮТ.
  2. СОБАКА - Хозяин собаки должен следить за тем, чтобы его питомец не мог напасть на ежа.
  3. КОШЕНИЕ - Перед скашиванием необходимо провести осмотр местности. Так мы избежим неприятных сюрпризов. Когда участок большой, лучше начать косить изнутри и не торопиться. Тогда у всех животных есть шанс разбежаться в стороны. Стрижка снаружи внутрь приводит к тому, что животные погибают на последнем скашивании в середине участка.

фото: Таурон

.

Врубель - указатель, ёжик на дороге. О насилии над животными в метапоэтической рефлексии Аниты Яржиной

1Книга познаньской переводчицы поэзии, как она себя называет, профессионально связанной с Лодзинским университетом, при чтении напоминает тревожный сон. Тема насилия над животными, отнюдь не выдуманная, в поэзии, прочитанной Яржиной, перестает быть бредом на обочине важных и серьезных тем, а становится фундаментальной темой, к которой литература чрезвычайно требовательна.Легче ссылаться на эту книгу, чем комментировать ее; это книга, которую читают и откладывают в сторону, эмоциональный заряд которой — например, из текстов, связанных с истреблением — был бы непонятен без постгуманистического расщепления этических контекстов. Автор нигде не принимает морализирующего тона, столь характерного для других представителей направления анималистики . Насилие всегда описывается Яржиной в реалиях поэтического воображения, что в достаточной степени нарушает действующие вне языка нормативные порядки.

2 Мыслить поэзией – суть философского проекта Яржиной, который автор последовательно развивала во всех своих литературных исследованиях. Он любит возвращаться к Бачиньскому, Чеховичу, Лесмяну, Новаку и Ружевичу, а в Пост-койне также являются ключевыми художниками, в дополнение к более современным - Баргельска, Фицовский, Кронхольд, Крыницкий, Ксенж, Милобендзка, Мюллер, Невядомский, Подсядло, Зоммер и Суска. Читая целую плеяду польской поэзии, автор убеждает себя в том, что поэзия оказывает влияние на окраины коммуникативных путей и дискурсов власти.Таким образом, он читает другой посыл из поэзии, этот «неантонанормативный» — как он это называет. Она, в свою очередь, выводит поэзию за границы общения и показывает ее потенциал для добавления новой ценности человеческим и нечеловеческим сообществам.

3 В случае с этой монографией стоит рассмотреть источники современной польской неантропоцентрической поэзии — ведь их так до сих пор никто не компилировал — и ход интерпретации в Пост-койне. Этот амбициозный проект был бы невозможен без оригинальной концепции поэзии Яржиной, которая всегда возвращалась к субъективно более слабым другим, в данном случае - олицетворяемым животными.

  • 1 Рецензия на книгу: А. Яржина Post-koiné. Исследования по неантропоцентрическим (поэтическим) языкам , Публикация (...)

4 Поэзия, парадигматически чувствительная к судьбе животных, не испорченная критическими рассуждениями, защищающая животную субъективность1, является отражением, основанным как на Жизнях животных, так и на J.M. Кутце и знаменитое эссе Деррида L'animal que donc je suis .Но само противопоставление поэзии — философии вовсе не точно, если только под философией мы не подразумеваем исключительно западную традицию рационалистической мысли. Его можно даже отменить, если автор ссылается на другое дерридианское эссе, в котором на вопрос, что такое поэзия, ответом является абсолютно одинокая и беспомощная фигура ежа, свернувшегося в клубок на дороге (29). Благодаря этому ежику поэзия является местом встречи и приютом для животного - спасение ежа начинается тогда, когда вы замечаете его на опасной дороге и делаете попытку спасти.Это то, что спрашивает Яржина, когда хочет спасти животных с помощью поэзии, он спрашивает о герметичном шаре шипов, приспособленном быть отдельной (шипы), но также и формой нечеловеческой жизни, которая в то же время подвержена травмам. (свернувшийся и беззащитный ёжик на дороге), потому что, помимо поэзии, мир человеческий прежде всего опасен для животных. Таким образом, выражаясь несколько радикально и схематично, никакое человеческое arché не предшествует и не обусловливает авторскую рефлексию, она совершается животным (посредством поэзии), поэтому «поэзия не нуждается в философе-посреднике» (30).Без этой метапоэтической рефлексии не было бы, как он утверждает, «родства» поэзии с животными (30). Поэзия есть животное (метонимия слабости), поскольку она (может быть) камень и все, что еще не упаковано в язык. Однако вопрос Яржиной таков: почему поэзия больше животное, чем камень?

  • 2 Мне кажется, что Яржина ближе к англо-американским представителям исследований на животных : например, (...)

5Прежде чем Яржина представит свое интерпретационное предложение — и, на мой взгляд, своего рода философию анималистической поэзии, — оно ясно покажет, чем оно отличается от других польских исследователей, недавно обращавшихся к теме животных в литературе2. Чаще всего ей не хватает остроты критики в других, часто риторических, предложениях (Яржина блестяще спорит с Петром Крупинским или Александром Наварецким), которые он обязательно должен поднять с темой насилия над животными.И что еще интереснее в ее предложении, так это то, что критическое содержание читается вместе с определенной - сконструированной в повествовании - поэтикой, именуемой здесь "неантропоформирующей".

6 Структура книги состоит из четырех частей. Первая часть состоит из наиболее теоретической и методологической части, вводной для чтения по дизайну. В линии, сходящейся с польскими философскими литературоведческими исследованиями (Рышард Ныч или Тадеуш Славек), производными от языка литературы, а иногда и больше - от литературного словообразования, Яржина создает метавзгляд на лингвистические практики.Здесь читатель найдет оригинальную интерпретацию неантропоцентрической перспективы в поэзии. Стихотворение «должен» Кристины Милобендзкой (11-12), которое концептуально открывает и закрывает книгу, является для автора аргументом в пользу «межвидовой открытости языка», своеобразной обязанности поэзии говорить голосом, который не является своим (в нечеловеческом смысле). В этом стихотворении Милобендзка метапоэтически заявляет: «всего этого / воробей дает мне голос», и вместе с этим открываются бесконечные возможности описания феноменального мира материальной природы (отсюда поэтически сохраненный смысл воробьиного пера, «бронзовые мгновения ", "линии крыльев" или "золотая точка в глазу").Страстная филигрань означает эфемерность, неспособность зафиксировать (даже в уменьшительно-ласкательных формах) то, что стихотворение может парадоксальным образом «произнести» за пределами собственной гегемонии и языка насилия (37). Интерпретация стихотворения Милобендзки создает один из самых важных тезисов в книге: «животное как герой и как единица языка [...] - это то, что труднее всего выразить в поэзии» (33). Трудность заключается, в том числе, о том, как избежать присвоения животных антропоцентрическим языком, как уберечь ежа от опасности на дороге.

7 Дерридовский ёж польской поэзии — воробей из стихотворения «должен» . Воробей, стихотворение и отношение к животному входят в одну триаду, и в то же время авторская интерпретация поэтики ориентирована на животных. Эта поэтика дает отчет о трудностях, но также и о возможности представления животных, выходя за пределы чисто эстетической функции в пространство реальных конфликтов.

  • 3 D. Czaja Клеточные животные (языков) , «Контексты.Польское народное искусство» 2009 № 4, стр. 2-9.

8 Воробьиное тельце, его хрупкость и материальная загадочность (из поэмы Милобендзки) оказывается, в исходной точке и приходе искателя неантропоцентрической поэзии, сильным открытием в пространство этических отношений между людьми и животными. В принципе, Яржина рассматривает животных как более слабых, уязвимых существ, как метафорически заключенных в «клетку языков», как писал Дариуш Чай3, так и массово приговоренных к смерти на бойнях.Это подчеркивается последующими поэтами, указанными ею, начиная от смерти Юзефа Чеховича в 1929 году до Возвращения из Ассизи Рышарда Крыницкого. По ее словам, это произведения, которые они называют «непреодолимым ужасом» (28) молчаливой, невидимой и всеобщей гибели животных от рук человека. Так что речь идет и об определенных группах животных, более уязвимых к страданиям, которые особенно страдают от несправедливого подчинения человеку и отсутствия возможности возмездия. Некоторым возмездием в данном случае является крик раздора поэзии.

9 Вторая часть – это трогательная, выражаемая через поэзию совместимость Холокоста и других истреблений людей и животных. Метафизическое зло переступает жанровые границы, и в случае с животными поэзия в ответ упраздняет их безмолвную анонимность, признает отдельные животные тела и лица в глубоко этическом, левинасовском смысле. Жестокое изгнание стамбульских собак на одинокий остров и их смерть от голода обсуждаются параллельно с исторически не столь далекой армянской бойней.И автор имеет в виду не сравнение, а неиерархическое сопоставление, рекомбинацию исторических нарративов.

10 В следующей главе стихотворение Нелли Сакс [ ТАКЖЕ ВАМ, о мой возлюбленный ], переведенное Крыницким, становится тонко направленным вкладом в показ того, как противодействие жестокости по отношению к людям во время Холокоста и к животным в целом . Стихотворение Сакса делает эту «неинструментальную» животную аналогию еще более зримой, она отменяет ее табу, когда поэт «через призму самой личной утраты [любимого человека — прим.А.Б.] признавал родственные предметы страдания» (149). В телячьей шкуре ботинок, сорванных с убитого любовника, это стихотворение – а в прочтении Яржиной оно выразительно – добавляет еще и страданий коровы-матери, с ребенка которой ранее содрали кожу. Более того, этот и другие примеры человеко-животной аналогии страдания, особенно в контексте поэзии по отношению к Холокосту, тонко и пронзительно отсылают, но не проникают не в исключительную, как Холокост, а вселенскую реальность массовой гибели людей. животных в так называемомпромышленное разведение. По мнению автора, страдание, хотя и заложено в содержании стихотворения Сакса, временно приостановлено благодаря использованным поэтом тире, как будто поэзия со свойственной ей нежностью дала людям и животным убежище от жесточайшего зла.

11 Judenjagd оказывается шире принятой в истории формулы нацистской охоты на евреев, поскольку одновременно накладывается на животную семантику охоты. Автор утверждает, что «метафора Judenjagd скорее нарушает антропоцентрическую иерархию, нарушает антропологическое различие» и даже «могла бы даже упразднить ее, если бы мы рисковали смотреть на каждую охоту через призму фигуры охотящихся евреев» (186).В то же время он четко отличает «животную» семантику жестокости человеческих палачей от отсутствия человечески понимаемой жестокости в животном мире (187), что иногда путают. Это указывает на необходимость критики таких лексических форм, как Judenjagd, где проблема заключается не в животности человека, а в самой охоте как «согласии на убийство» (189).

12 Еще одна ссылка на литературу о Холокосте, в которой судьба животных показана, среди прочего, в с точки зрения покинутости, но и пересечения с человеческой судьбой, речь идет о так называемомлитература для детей и подростков (хотя это возрастной неопределенный адресат). Здесь «животное тоже может стать жертвой антисемитизма» (201). Однако в этой литературе большинство животных показаны на заднем плане, за исключением повествования об истреблении, проведенного от первого лица английским бульдогом в книге Szlemiel Рышарда Марека Гронски. Герой-собака, представляющий вид, определяющий себя через отношения с человеком, является голосом — даже если Яржина считает его слишком человеческим — опытом войны, неотделимым от людей и животных (213).

13 Яржина ставит вопрос о состоянии мира после Холокоста после стихотворения Ежи Кронхольда Жизнь птиц и млекопитающих после года (216). Этот мир, представляющий определенный культурный ландшафт, хотя и резонирующий с голосами природы, утратил свою пасторальную и романтическую невинность; она была в некотором роде загрязнена радикальным насилием, посредником которого была сама природа. Императив памяти (259), часто вмешивающийся в естественные экосистемы или исключающий природу из активной сопамяти, свидетельствует о господстве антропоцентрической модели памяти.И все же возможно расслоение памяти, когда болезненное встречается с материальным присутствием природы в так называемом места памяти, что, в свою очередь, по мнению автора, было бы связано с другим императивом - не терять доступа к сложной внечеловеческой реальности (267).

14 И последнее обширное размышление в этой части, целиком посвященной постэкстремационной литературе (автор во многих местах книги возвращается к Холокосту), вытекает из вопроса о том, как память о Холокосте поглотила аналогию людей, приведшую к убой, обращаются как со скотом.Эта аналогия, в свою очередь, повлияла на неантропоцентрическое восприятие скотобоен, о чем свидетельствуют стихи Тадеуша Ружевича, Тадеуша Сливяка и Яцека Подсядло, явно вторичные по отношению к смертям барда Чеховича . К сожалению, вывод, который выдвигает автор, говорит о том, что массовая гибель животных стала общим воспоминанием. В том смысле, что животные, ведомые на убой, не спасаются по сравнению с массово убиваемыми евреями (236).

15 Третья часть книги посвящена так называемомуязык обычаев, который хитро прикрывает человеческое насилие над животными. Охотничьи конструкции языка иллюстрируют, как «согласие на убийство одной группы существ начинается в языке, в эвфемизмах, маскирующих насилие», — пояснит он во введении (28), чтобы вернуться к проблеме. Вот, например, Яржина продолжает заниматься охотничьей поэтикой в ​​поэзии (все-таки о горацианском происхождении), показывая, где антиохотничьи метафоры свидетельствуют о поэтической эмпатии против насилия.

16 В первой главе этой части представлено интересное сопоставление «ересей» Тадеуша Новака и Ежи Новосельского.Оба, не мыслившие христианской метафизики без животных, оба косвенно указывали на противоречия в катехизисе католической церкви , где уважение к животным не идет рука об руку с согласием на их объективирующее использование (275), оба в в конце показал молчание в Библии против страданий животных (290), предложив свои «зоодицеи» (296). В современной польской поэзии не было бы голоса насилия над животными без псалмов Новака, все из которых обсуждаются в следующей главе публикации.Яржина показывает поэтику псалмов приготовления останков животных, их вмешательство в языковую и кулинарную повседневность (302-309). К этому он добавляет стихи Ежи Фицовского, чтобы продемонстрировать, как поэзия оживляет куски животных (мясо), как она воскрешает животных из их (съеденных) останков или отходов, оставшихся от них, и таким образом, хотя и «слишком поздно», бросает вызов «человеческому воображение» (310). Именно воображение Яржиной специально превращает поэтическую эстетику в (вегетарианскую) этику.

17 Язык обычаев и быта в его наиболее интимных аспектах также присутствует в поэзии Юстины Баргельской и Джоанны Мюллер. Опыт становления и бытия матерью по-другому выходит за пределы антропоцентрического горизонта. Здесь, в свою очередь, «языки насилия над женщинами и животными» пересекаются и одновременно раскрываются (357).

18 Традиция приписывать героям-людям животных связана с историей самки лайки, погибшей на советском спутнике «Спутник-2» в 1957 году.Яржина выявляет биографический подход к этой печальной истории принесения в жертву животного, сопоставляя их со стихами Збигнева Герберта Вперед, собака , которые были созданы сразу после трагедии Лайки, и Адама Влодека Эпитафия Лайки , которые также появились вскоре после смерти собаки. Эти стихи, представляющие собой первые эмоциональные реакции на катастрофу собаки (а не спутника), требуют, говоря словами автора книги, судьбы именно этого животного, а значит, и самой Лайки. Более того, они раскрывают проблему увековечивания всей программы космического полета с участием животных.Вот что больше всего интересует исследователя - историография этой истории, которая может быть выражена в стихах о животных, и которая уже не очевидна в книгах о "запутавшихся животных" (367), ибо лайка слишком наивно функционирует в культурной памяти. - как первый собачий космонавт. Жертвоприношение животных приобретает архичеловеческую ценность, а животные превращаются в сочувствующих и помогающих героев, и тем не менее, как настойчиво указывает автор, «животные были вынуждены участвовать в космических полетах именно потому, что они не были людьми (и они не могли отказаться)» ( 368).На место «богатырской» Лайки поэзия косвенно вызывает — и я думаю вполне реально — опыт пойманной на улицах Москвы собаки-самки, которая, в силу обычного собачьего доверия к людям, прошла необходимую дрессировку и была приговорена к жестокой, одинокой смерти в кипящей капсуле Спутника 2. Никогда мы не узнаем, как ужасна была агония Лайки, но именно это одинокое в космосе дышит страшной пустотой в стихах, которые цитирует Яржина.

19 Последняя часть книги посвящена поэзии в долгу перед орнитологическими наблюдениями.Автор показывает, где поэзия творчески преображает так называемое реализм природных мотивов, где раскрывается взаимосвязь человека и природы и где поэт Фицовский встречается с орнитологом Соколовским. Ян Соколовский, автор книги «Птицы польских земель » (1-е издание 1936 г., дополненное в 1958 г.), прежде всего прославился как феноменальный соносоккер отдельных видов птиц. Интересно, что птичьи вокализации в нотации Соколовского — это не смысловой перевод, а чистая звукозапись.Таким образом, птицы Соколовского несколько эмансипированы от колонизирующего языка человека (431). Для Фицовского, видевшего в своей поэзии птиц вне таксономического порядка, помимо классификации орнитологии, Соколовский мог быть и птицей — он знал язык птиц — как предполагает автор (431).

20 Птицы в современной польской поэзии не обошлись без «орнитологических» произведений Михала Ксенжека, феномен естественнонаучной поэзии которого автор тщательно анализирует.Хотя Ксенжек нашел альтернативу антропоморфному языку животных в квазиприродном документе, облеченном, для меня в форму поэзии или прозы, это форма с часто непоэтическим содержанием. Специализированные выдержки из учебника зоологии, фрагменты, напоминающие повествование театрализованных фильмов о природе, латинские названия, но и игра с их музыкальностью приводят автора к выводу, что эти компоненты составляют своеобразную орнитологическую грамматику для книги. Ксенжек, передавая компетентные и точные орнитологические знания через литературные формы, намеренно ставит себя вне естественного дискурса и таким образом, как утверждает Яржина, свободно выражает уникальность птицы (451), а иногда даже лично (475).

21 Поэтический материал, собранный в книге Яржиной, несомненно, свидетельствует о множественности и сложности контекстов, проблематизирующих (неэтичные) отношения между людьми и животными и о необходимости поиска альтернативного языка. Конечно, в намерения автора не входит каталогизировать важнейшие тексты современной поэзии, наделяющие животных силой, — идея философская и касается специфики поэтического изображения и даже указывает направление (в) изменений в языке общения, которые было бы справедливо назвать насилием над животными.

22 Кто же тогда представляет язык койне , против которого автор выступает за перестройку языка, в стихию поэзии, чтобы иметь возможность «наблюдать со стороны» несочетаемые, но функционирующие в общении словари? Речь идет о некоей амальгаме, охватываемой титульной формулой посткойне, которая касается немого (парадигматических рыб и детей — животных и воображения) и новой межвидовой субъективности. Таким образом, пост-койне следует понимать как открывающую, динамизирующую и полифоническую формулу, которая становится возможной благодаря практике чтения стихов.Это приводит автора к выводу, что язык литературоведческих исследований о животных должен происходить «из поэтической метарефлексии» (43). И далее: язык поэзии может «устанавливать и укреплять межвидовые, неантропонимические связи». Отсюда и вклад «детского» воображения, выраженного на языке, еще не готовом к насильственным, антропоцентрическим иерархиям, — незрело живого воображения в иначе опытном интерпретаторе поэзии, который из сконструированного «детского» и творческого отчуждения, а не, например, ,он делает нормативную силу из антропоморфизирующей дидактической традиции сказки, когда пишет (в комментарии к стихам Подсядло) о «взрослой поэзии, выступающей с позиции детского героя» (90). Язык посткойне утверждает «право ребенка не знать условностей», которые способствуют угнетению животных и, таким образом, вновь выражают этическое сообщество людей и животных. И как он выражает те моменты, когда распадается это сообщество, до которого не доходит язык? Когда он стоит лицом к лицу на языке, беспомощном перед лицом абсолютного насилия, бойни и массовых чисток людей и животных, во всех случаях обесчеловеченных?

9002 23 Критика в поэзии всегда выражается косвенно.Яржина также о поэзии, прочитанной и интерпретированной за пределами реализма, что усложняет экокритическое прочтение, в котором текст вызывает в памяти реальных животных (еще более убедительно, когда он поглощает и обрабатывает естественные знания) и их этические и экологические условия жизни. Неантропоцентрическое изображение животных означает для Яржиной нечто иное (контекст экологического кризиса не фигурирует). Речь идет о том, чтобы представить животных в метафорическом слое, чтобы показать аберрации их репрезентации в языке повседневного общения, а следовательно — расширить общность культурного опыта и памяти, включив в нее животных как субъективных существ.Такой подход до такой степени впервые в польских гуманитарных науках приобретает отдельную перспективу.

24 «Как поэзия становится таким языком» (12) — язык встречи животных — является основным элементом метапоэтической рефлексии автора. Вот я и интересуюсь титульными языками во множественном числе. Как автор собирается указать в конце книги, автор говорит о поэтических языках, которые составляют новые койне сообщества человека и животных (505). Но почему не язык - поэтический, межвидовой и полифонический - вообще, который в целом понятии переосмысливает деление на насилие над людьми и животными, как в поэме Сакса, где судьбы людей и животных пересекаются в среде поэтического язык.Или почему речь не идет о различии человеческого языка (речь, письмо) и языка животных (коровий родной язык, язык без слов, язык бессловесных животных)? Это была бы оригинальная интерпретация, полученная в результате авторского процесса интерпретации. Для меня поэзия, которая звучит на протяжении всей книги, — это другой вид языка — язык переживания разлуки с животными, несмотря на выражаемое им сочувствие и потребность в близости.

25 Подводя итог, мастерская Яржиной состоит из тщательного филологического анализа, часто с использованием этимологии наиболее важных терминов, полного содержания интерпретируемых произведений и контекстуального чтения.Переводчик всегда трактует стихотворение индивидуально (поэма подобна дерридовской дате своего создания, всегда уникальна), но вопреки тому, что она декларирует — отсекая теорию в пользу примата поэзии — ее интерпретация вобрала в себя языки неантропоцентрическая критика, постгуманизм и экокритицизм. И хотя он, конечно, не подчиняет свои интерпретации ни одной из постчеловеческих категорий, они в его употреблении и даже теоретически интересно разбросаны.

26 Самый большой вопрос: действительно ли поэзия наделяет язык, отдельный от «новояза», постгуманистическим или постантропоцентрическим дискурсом? Нет ли здесь необходимой связи, когда интерпретатор декодирует строки и использует эти языки? Фактически, он несколько раз заявляет в книге, что эти языки внесли определенный поворотный момент и позволили переоценить ложное противопоставление человека и животного даже в исследованиях Холокоста.Холокосту он также отводит отдельную роль: «рассказы о Холокосте не только устанавливают четкую цезуру в способах изображения животных, но и оказываются хранилищем возможных дальнейших отсылок» (268), но что? Действительно ли Холокост стал таким поворотным моментом? Аргумент Яржиной заключается в том, чтобы поставить под сомнение человечество, но это также случай других более ранних преступлений (Первая мировая война называется войной павших животных?). Здесь я скорее подчеркну радикальную аналогию животного и человеческого жертвоприношения, поэтически отточенную Холокостом, но не изобретенную им.

27 В конце автор заявляет, что хочет «верить в пост-койне» (533), и тем не менее она доказала, что возможен язык иной реляционности, с самыми слабыми (животными). Поэзия «должна» - как в стихотворении Милобендзки - напомнить о своей «роли слуги» (534) и обнажить человеческие «инвалиды». Подрывные примеры, собранные Яржиной, выявляют пробелы в коммуникативных путях, дыры в наших языках. Мы попадаем в них и выходим всегда немного потрепанными (но в отличие от ежа на дороге).Мастер интерпретации и точечного анализа, Яржина не задает вопросов об активности слов. Он читает медленно, и этого достаточно, чтобы ясно показать, что поэзия всегда устремлена в будущее, авангардна по своей природе, раскрепощающая и бунтарская, потому что это одна из самых критических форм искусства. Перформативная сила поэзии в интерпретациях автора Post-koiné становится реальной силой. Даже когда она отказывается от реализма (изображения животных) в пользу метафоры, она сама практикует воссоздание некоего реального опыта - отношений и родства с животными.

*

28 Сама манера чтения стихов филологически талантливой исследовательницей, ее твердость, внимательность и склонность к каждой частичке поэтического знака кажутся ценностью самой по себе и указателем, благодаря которому невозможно не заметить этого реального, одинокий ёжик, лежащий где-то сбоку от нашего человека, на опасной для него тропе. Преодолеть его затаившийся страх, помочь ему безопасно выйти за пределы человеческого мира – такова сила, льющаяся из метапоэтического отражения Аниты Яржиной.

.

Бесплатный домик для ежа от TAURON |

Рис. Таурон 9000 4

"Дом и вода для MegaZwierza Jeż" - это новая про-экологическая деятельность TAURON. Чтобы уберечь животных от воздействия погодных аномалий, мы запускаем акцию в помощь животным, особенно ежикам. В ближайшие несколько недель в 40 садах на юге Польши появятся специальные домики для ежей. Их можно выиграть, приняв участие в конкурсе в профиле TAURON на Facebook.Компания также поощряет выставку специальных поилок для ежей, в которых также будут обслуживаться насекомые и птицы.

Гидрологическая засуха с рекордно низким уровнем воды в реках и грунтовых водах – угроза всей природе.

[аудио: https://fiat.fm/wp-content/uploads/2020/05/1_JEZE_TAURON_21_05_2020.mp3]

TAURON уже несколько лет помогает ежикам. Один из сотрудников компании поддерживает колючих выздоравливающих, чтобы они полностью выздоровели. Компания финансирует домики для ежей, проводит информационные кампании и организует уроки в школах для приобщения детей и молодежи к заботе об окружающей среде.В рамках акции «Дом и вода для Jeż MegaZwierza» сорок домов перейдут в сады в следующих воеводствах: Нижнесилезском, Опольском, Силезском и Малопольском.

Как получить бесплатный домик для ежа?
1. Войдите в профиль TAURON в социальной сети Facebook и примите участие в конкурсе. В комментарии под постом о конкурсе покажите фото места, где вы хотите установить домик ежа, и напишите, почему ежик вас устроит.

Особенно ценны тихие и заросшие участки в конце сада, предпочтительно со стелющимися хвойными деревьями.

2. Лучше всего, если к вашему саду будет свободный доступ за пределами сада и поблизости не будет асфальтированных дорог.
3. На вашем участке нет собаки.
4. Если наш специалист решит, что ваш сад подходит для ежика, мы доставим вам домик и проинструктируем, как его установить.
5. Получение ежа равносильно согласию на подлив воды в поилку, которой могут пользоваться, помимо ежа, также птицы и насекомые.

Jeż MegaZwierz
Еж — ближайший друг человека, живущий в дикой природе.Эти животные также населяют города. Ночью они пробираются через сады, парки и участки. Ежик хоть и очень полезен, но не всегда может быть доволен человеческим соседством. Еж, напуганный или подвергшийся нападению, не убегает, а плотно прячется в окружении шипов. Ежик, сбившийся в кучу посреди дороги, может стать жертвой неосторожного водителя. Таким образом, животное подвергается нападению хищников, таких как собаки. Ежи не болеют бешенством и не распространяют его.

[аудио: https://fiat.fm/wp-content/uploads/2020/05/2_JEZE_TAURON_21_05_2020.mp3]

Дома упрощенной конструкции 61см х 57см.

Как стать другом ежа?
1. ВОДА - летом в жаркую погоду стоит наполнить водой небольшую емкость. Если у кого-то на участке есть пруд, важно установить по его краю сетку или небольшие ступеньки (из камня или кирпича). Они облегчат ежику выход на берег, когда он случайно упадет внутрь. Ежи умеют плавать, но если не могут выйти, то утонут.
2. СОБАКА - Хозяин собаки должен следить за тем, чтобы его питомец не мог напасть на ежа.
3. КОШЕНИЕ - Перед скашиванием необходимо провести осмотр территории. Так мы избежим неприятных сюрпризов. Когда участок большой, хорошо начать косить изнутри и не торопиться, тогда у крупных и мелких животных есть шанс убежать в стороны. Скашивание шнеком снаружи внутрь приводит к тому, что животные гибнут на последнем срезе в середине делянки.

Новая угроза для ежей – роботы-косилки (некоторые из них имеют специальные предохранители, стоит проверить перед покупкой).Безопасным скашиванием для ежа должно быть с 8:00 до 15:00, затем засыпают колючки. прибл. 16:00 молодых ежиков начинают кормить и они постоянно голодны.

БНО
Источник: Таурон

.

МИР ПО СТАСКУ: ГДЕ ТУПТА НОЧЬЮ ХЕДЖЕ...?

Недавно за нашими окнами пришла осень. Она встретила нас разноцветными листьями и теплыми лучами солнца. Такая погода заставляет нас отправиться на прогулку в парк или лес. По этому поводу стоит подумать о ёжиках, наших колючих союзниках, которые скоро погрузится в зимний сон. В помощь, а не
вреда этим милым и полезным животным, давайте разберемся в их потребностях, повадках, биологии, разберемся с самым распространенным мифом - милым улыбающимся ежиком с яблоком на шипах.
Обычно этот питомец не превышает 35 см и 1 кг. Самая узнаваемая черта внешности – шипы на спине; обычно их около 5000. Шипы на самом деле трансформированные волосы. Они являются основным защитным механизмом ежей — благодаря сильной круговой мышце живота они могут свернуться клубочком так, что видны будут только иголки, а голова и живот хорошо спрятаны. У ежей черные выпуклые глаза, черный влажный нос и удлиненная морда с острыми зубами. Передвигаются на коротких лапах.
Интересен тот факт, что часто изображаемый образ ежа, несущего усеянное шипами яблоко, совершенно неверен. Ежи не травоядные. Питаются животной пищей - охотно поедают рептилий/ящериц, змей/лягушек, мелких грызунов. Однако наиболее распространенным компонентом рациона ежа являются различные виды насекомых, такие как также улиток, крайне нежелательных в наших садах. Может, стоит завести такого питомца в наш сад?
Самое главное, что это должен быть достаточно большой сад и конечно же он должен примыкать к естественным ареалам ежей.Этим животным подойдет сад, где они найдут высокую траву, раскидистый кустарник, груды листьев, веток и других растительных остатков. Вы также можете построить дом для нашего гостя - достаточно простой конструкции из палочек, покрытых листьями и сеном, но достаточно оставить в саду кучу листьев, закрепленную несколькими палками ... как маленький вещь, а для ежа это означает жизнь. Если у вас есть собака, рекомендуется выделить отдельные участки сада для обоих животных. Водоем с крутыми бортами также может представлять угрозу для колючего обитателя нашего сада – зверьку просто сложно выбраться и, утомившись, он обычно тонет; Опасность представляют также яд грызунов, сжигание травы – крайне варварский способ, приводящий к гибели животных в страшных страданиях.
Ежи должны позаботиться о своих энергозапасах - ведь они готовятся к спячке, и когда наступают морозы, обычно в конце ноября, ежи впадают в длительную спячку. Их спячка длится до марта.
В июне рождаются ежики, вскармливаемые матерями в течение 6-8 недель, а в конце июля покидают берлогу, чтобы жить своей жизнью. В июле больше самцов ищут партнеров, а в августе начинаются осенние роды. В сентябре и октябре все ежи усиленно кормятся, чтобы подготовиться к зиме.
Иногда случается так, что питомец не достигает веса 700 г. У него не хватает энергетических запасов, он просыпается и, несмотря на мороз, отправляется на поиски пищи - с небольшим успехом, конечно, а это практически равно смерть животного.
Что мы, люди, можем сделать, когда зимой встречаем маленький колючий шар? Такого питомца нужно положить в картонную коробку, присланную с тряпками или кухонным полотенцем, и аккуратно накрыть /потому что может простудиться/. Если ёжик в вашей руке явно холоднее ваших рук, вы должны подержать его в руках, пока он не согреется, а затем положить его в чистую коробку - ни за какое другое животное.Категорически запрещается давать ежику еду. Если у них непереносимость лактозы, не давайте им молока, так как они могут умереть в мучениях... Вам следует немедленно обратиться к ежу или опекуну.

http://www.naszejeze.org/index2.php?param=start

ЕСЛИ ЖИЗНЬ ЕЖА в опасности: 505 140 960
[ТЕКСТ ДРУЖЕСТВЕННОГО ЧИТАТЕЛЯ]
[Информация о моем втором блоге, Пришлось дать на фейсбуке скрыть от любопытных семейных гиен]

.

Смотрите также

НАС УЖЕ 77 321

Подпишись на обновления сайта! Получай статьи на почту: