3D сады


За лайки сажают


Истории россиян, осужденных за лайки

В России всерьез обсуждают смягчение «экстремистских» статей, в частности — отмену уголовной ответственности за лайки и репосты в соцсетях. Оно и не удивительно, ведь эту тему во время прямой линии президента поднял Владимир Путин. Одно из предложений — заменить уголовную ответственность на административную за первое нарушение закона. Такие изменения уже обсуждают в Госдуме. А глава управления по противодействию экстремизму МВД России Владимир Макаров заявил, что сажать людей за лайки и репосты нельзя, если в их действиях нет злого умысла. Пока же сетевым экстремистом можно стать без всякого умысла, для этого и лайкать ничего не надо. «Лента.ру» пообщалась с людьми, которых отправили под суд из-за их активности в соцсетях.

«Я до сих пор не понимаю, почему они выбрали меня»

Евгений Корт, Зеленоград. На момент возбуждения уголовного дела был выпускником колледжа, поступал в Московский лингвистический университет. В 2016 году был приговорен к году колонии-поселения за картинку с Тесаком, которую он сохранил у себя в альбоме «ВКонтакте»; позже приговор был изменен на штраф в размере 200 тысяч рублей:

Если был бы такой рейтинг, то я занял бы одно из первых мест, как крайне законопослушный человек. Бывал и понятым, и вместе с другом спас жизнь человеку, когда он ночью лежал с ножевым ранением, и мы на него натолкнулись. Я ни разу не привлекался, даже административно.

Но случилось так, что в апреле 2016 года, когда я проснулся и готовил себе завтрак, ко мне в дверь постучались полицейские. Я увидел в глазок очень много людей. Я открыл им, сначала не понимал, что происходит, но они сразу сказали, что в отношении меня возбуждено уголовное дело и начали проводить обыск. Я сразу попытался позвонить брату, мне казали — «а ну быстро положь телефон!» и вообще действовали пипец жестко.

Когда пришел мой брат, а меня увезли в следственный отдел, его стали допрашивать. Он был после тяжелой аварии, перенес серьезную черепно-мозговую травму, и вообще во всем, что касается юридических моментов — полный ноль. Он даже не читал документы, которые ему дали, и подписал их. Там такой [******] был написан! Например, что я несколько раз говорил, что во мне течет кровь Гитлера. На суде он, конечно, сказал, что такого не было. Но суд, по-моему, отказался учитывать его слова.

Звучит как бред? А если я вам скажу, что прокурор на суде зачитал даже мой статус во «ВКонтакте» — а-ля «Продам гараж»?

Но до суда еще было далеко. Меня повезли в следственный отдел и даже не говорили, что за дело возбуждено. Потом, мол, узнаешь. Уже в отделе дали несколько распечатанных документов, в которых были мои «сохраненки». Мне объясняют: вот, смотрите. И там картинка, на которой Тесак (националист и лидер запрещенной в России организации «Реструкт» Максим Марцинкевич, — прим. «Лента.ру») держит человека в костюме Пушкина за грудки. «Из-за вот этого вы возбудили уголовное дело?!» — спросил я. Мне на полном серьезе ответили — «да».

Очень важно, что у меня был даже не репост, а сохраненная картинка. Именно после моего дела «ВКонтакте» закрыли альбомы с сохраненными изображениями по умолчанию. Вряд ли это совпадение.

Закон «О противодействии экстремистской деятельности» дает достаточно широкое понятие экстремизма. Лайками и репостами в соцсетях можно получить обвинения по следующим пунктам:

— публичное оправдание терроризма;— возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;— пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;— пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

— публичные призывы к осуществлению указанных действий либо распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения;

У меня спрашивали — как я отношусь к нацизму, к Тесаку. В СМИ потом писали, что я симпатизирую нацизму и фашизму, что я играю в World of Tanks за Вермахт. Но на самом деле я просто сохранял к себе в альбом картинки. Там были и солдаты Вермахта, и я не вижу в этом ничего плохого. К самому нацизму я отношусь отвратительно — это убийство людей, это война. Если кто-то считает меня фашистом или нацистом из-за того, что я сохранял картинки — пусть думают, что хотят. Я же не постил свастоны, призывы какие-то, не реабилитировал фашизм?

Мне помогли нанять очень хорошего адвоката, который ознакомился с делом и сказал, что никакого приговора, кроме оправдательного, быть не может. Мне стало полегче, и я до последнего не верил, что может быть реальный срок, даже когда обвинитель попросила два года лишения свободы. Почти никакие мои ходатайства не принимались, и адвокат что-то, видимо, понял, и сказал — ко дню приговора привлекать СМИ.

Судья зачитывал приговор очень быстро. Я все еще думал, что максимум будет условный срок, и я это переживу. Услышал «один год». Не услышал «условно». Я переспросил. Этот момент я запомнил на всю жизнь. «Евгений, вам назначен один год заключения с отбыванием в колонии-поселении». За картинку в интернете год колонии? Это была полная жесть. Я понимал, что могу сейчас отправиться на зону, но ведь я ни тогда, ни сейчас не считал себя виновным.

Когда пошли новости о приговоре, мне писали многие друзья — не верили, что такое возможно. Через два месяца после апелляции мне изменили приговор на 200 тысяч штрафа, которые помогли выплатить «Открытая Россия» и неравнодушные люди.

Еще в самом начале, когда меня привезли в прокуратуру Зеленограда, там был прокурор, который мне говорил очень серьезным тоном, «чего ты фигней какой-то занимаешься, офигел что-ли?» А потом, когда я появился на «Первом канале», и там депутат от КПРФ Сергей Шаргунов обещал сделать запрос, прокуратура Зеленограда выслала апелляционное постановление, в котором говорилось, что они сами выявили какие-то нарушения, и вообще, год колонии — слишком сурово. Вот это все одна и та же прокуратура.

Прошло уже два года, и я до сих пор не понимаю, почему они выбрали меня. Первые день-два после приговора были самыми жесткими. Давление скакало и так далее. Я хотел поступать в очень хороший университет в Москве, сдал туда экзамены, но, видимо, из-за этой ситуации меня не приняли. Вот, что самое обидное. Не считая, что я год жизни потратил на все эти экспертизы, допросы и суды.

«Надо было меня привлечь»

Юрий Иванов, адвокат, Чебоксары. В 2018 году был оштрафован на 1000 рублей за то, что в 2014 году сделал во «ВКонтакте» репост статьи портала «Православие и Мир» — «Вторая мировая. Первые залпы», в иллюстрациях к которой была карикатура на Гитлера со свастикой (сейчас она заретуширована):

В январе 2018 года, а именно тогда на моей стене в ВК был найден репост трехлетней давности, я работал по договору в штабе Навального. Конечно же работа в штабе подразумевала определенный риск, однако именно эту публикацию, которую я репостнул 1 сентября 2014 года, я никак не рассматривал, как возможный повод для привлечения к административной ответственности. Ну, во-первых, я давным-давно забыл про нее, во-вторых, материал был размещен на портале «Православие и мир», который не относится к так называемым оппозиционным СМИ, и никаких дискуссий в инете этот материал не вызывал. Обычный текст к дате.

Кстати, он до сих пор вполне спокойно висит на портале.

Обнаружили репост статьи оперативники ФСБ. Ну тут два варианта: либо они целенаправленно искали что-то подходящее на моей странице в ВК, чтобы привлечь сотрудника штаба Навального, либо постоянно мониторили страницу и отмечали подходящие им материалы, чтобы в нужный момент использовать их. Учитывая, что я довольно активно репостил в ВК, операм пришлось посидеть пару деньков, чтобы что-то накопать на меня.

В общем, где-то 30 января мне позвонил помощник прокурора и сказал, что имеется на меня материал из ФСБ, и мне надо подойти дать объяснения. Я сходил, посмотрел скрин публикации, чтобы хоть понять, о чем вообще речь. Написал пояснения по факту, где указал уже на юридическую несостоятельность претензий. Прокурорский взял паузу на неделю, чтобы посоветоваться со старшими товарищами. Они дополнительно к позиции начальства, учитывали, что я адвокат, думаю, «прощупывали», пройдет ли дело через суд. Разумеется, «простого» гражданина по такому делу отправили бы в суд на следующий день.

Ровно через неделю этот же помощник прокурора позвонил мне и сообщил, что все же решено дело направить в суд, чему я конечно же не удивился.

9 февраля дело рассматривалось в районном суде. На все про все — ушло около получаса, судья спешил и нервничал, когда я заявлял ходатайство. В общем, недолго побыв в совещательной комнате, огласил — штраф 1000 рублей. Постановление я обжаловал, но его, разумеется, оставили в силе, хотя на момент «совершения» действовала более мягкая норма этой статьи, а место «совершения» установлено не было.

По большому счету лично я никаких последствий не ощутил, за исключением того, что один год буду считаться административно привлеченным, но это меня никак не напрягает.

А вот сама тенденция, конечно же, крайне неприятная, и иначе, как попытка власти заставить людей замолчать, рассматриваться не может. Конечно, политических активистов это не остановит, а вот люди из категории «неравнодушных», которые привыкли реагировать на события, высказывать свои мнения, они, конечно же, стали осторожнее. Но большинства населения эти меры не коснулись. Они либо не постят ничего, что могло бы повлечь 20.3 КоАП, либо попросту не знают об ответственности за перепосты.

Сейчас в МВД говорят, что они против ответственности за репосты. Но здесь позиция неоднозначная. Руководству МВД, которое отвечает не только за борьбу с «экстремизмом», наверное, действительно нет резона, чтобы сотрудники «вздували» показатели в отчетности таким путем, требовали расширения штатов, выделения средств и т.д. Ведь МВД надо и остальными преступлениями заниматься. А вот непосредственным исполнителям — «эшным» операм и их непосредственному начальству — эта практика очень выгодна — быстро, без беготни и усилий можно срубить «палки».

Поэтому к заявлению Макарова из ГУ по противодействию экстремизму я отношусь с большой долей скепсиса. Думаю, что ситуация в ближайшем будущем не изменится, потому что позволяет бороться с инакомыслящими, причем делать это избирательно — кого надо привлечем, а если человечек нам неинтересен — то и не будем. Автора упомянутой выше статьи никто же не привлек и статью не потребовали удалить, значит, дело-то не в статье, а в том, что надо было меня привлечь. Поэтому ситуация может измениться только тогда, когда у власти не будет необходимости в репрессиях, а когда это наступит — одному Богу известно.

«Жизнь моя изменилась»

Екатерина Вологженинова, мать-одиночка, Екатеринбург. В 2016 году была приговорена к 320 часам исправительных работ за репосты и лайки проукраинских текстов и картинок:

Я, конечно, сразу поняла, что все серьезно, и очень. Когда еще происходил обыск, и меня отвезли на допрос в следственное управление, я поняла, что жизнь моя изменилась, и прежней уже не будет.

Следователи, которые занимались моим делом, были похожи скорее на исполнителей, понимающих весь абсурд дела, но над ними довлели силы тех, кто спустил это сверху. Скорее всего, ФСБ. Кто-то был косвенно заинтересован в погонах и звездочках, в положительной отчетности по делам об экстремизме.

О каких разговорах с ними может идти речь? Что им сказать? Они ж винтики в системе. А тех, кто выше них стоит, сломанные судьбы не волнуют. У нас в стране миллионы людей сгноили в лагерях. О чем вы?!

Поэтому и о возможности смягчения наказания думаю со скепсисом. Сейчас только все ужесточают.

Жизнь моя входит в прежнее русло, но очень медленно и болезненно. Больше всего эти события повлияли на возможность трудоустройства. Судимость, все же.

Очень помогла поддержка, которая шла отовсюду — незнакомые люди писали, слали подарки. В общем, было такое чувство, что поднялась вся страна, и хороших людей в ней больше, чем плохих. Дело, конечно, повлияло на отношение людей ко мне. Настоящие друзья как были, так и остались рядом. Друзья-однодневки испарились. В принципе я встретила больше сочувствия, чем осуждения и от незнакомых людей.

Все, что произошло со мной, конечно же, меня изменило. Вырастило, закалило и заложило какие-то духовные стержни, что-ли… Наверно, Бог сам выбрал мне такую стезю. О том, что со мной произошло, я собираюсь написать книгу.

***

За последние шесть лет приговоров за экстремизм в России стало в четыре раза больше. В 2017 году по экстремистским статьям к ответственности привлекли 604 человека. Причем это официальная статистика судебного департамента при Верховном суде. Однако правозащитники уверены, что эта цифра серьезно занижена. Как минимум в нее не вошли люди, получившие судимости за оскорбление чувств верующих, пропаганду терроризма и реабилитацию нацизма.

Более половины осужденных за экстремизм — это молодые люди до 25 лет, среди которых националисты, люди проукраинских взглядов и исламисты.

В МВД не скрывают, что в борьбе оперативников с экстремистами случаются ошибки, однако, как заявлял замначальника профильного управления МВД России Макаров, «эти ошибки — небольшая доля».

В информационно-аналитическом центре «Сова» считают, что в 2017 году 26 приговоров по экстремистским статьям были вынесены неправомерно, от них в общей сложности пострадали 47 человек.

Владимир Шумаков

lenta.ru

Как в России сажают за лайки и репосты

AP: Десятки человек по всей стране судят и садят в тюрьмы за активность в социальных сетях.

Анастасия Бубеева показывает на компьютере изображение тюбика зубной пасты со словами «Выдави из себя Россию!». Ее мужа приговорили к двум с лишним годам тюрьмы за то, что он поделился этим рисунком с двенадцатью друзьями в социальной сети.

Кремль заявляет о безоговорочной поддержке своей внутренней и внешней политики со стороны россиян. В то же время на рядовых пользователей социальных сетей, размещающих противоречащие официальной позиции материалы, ведется откровенная охота. В этом интересы Кремля совпадают с интересами следователей, которым приходится отчитываться о высокой раскрываемости преступлений такого рода. Сам Кремль от комментариев отказывается.

В прошлом году за пропаганду ненависти в тюрьму отправилось по меньшей мере 54 человека, большинство из них — за записи и репосты в социальных сетях. По оценкам московского центра «Сова», занимающегося проблемами прав человека, национализма и ксенофобии в России, за пять лет число осужденных выросло почти в пять раз. Общее число приговоров за разжигание ненависти увеличилось с 92 в 2010-м до 233 в 2015-м.

Российский закон 2002 года определяет экстремизм как деятельность, направленную на подрыв национальной безопасности или конституционального порядка, восхваление терроризма или расизма, а также призывы к подобной противоправной деятельности.

Расплывчатость формулировки и широкий спектр деяний, подпадающих под определение экстремизма, позволяют преследовать большое количество людей, начиная от явных экстремистов или националистов и заканчивая пользователями социальных сетей, чьи публикации признаются «опасными» для общества. В итоге суду приходится решать, представляют ли их сообщения во ВКонтакте опасность для страны, или нет.

В феврале 2014-го, в разгар проевропейской революции на Украине, Владимир Путин подписал закон, ужесточающий ответственность за ненасильственные преступления экстремистской направленности, такие как разжигание национальной ненависти. В июле того же года, через три месяца после присоединения Крыма, президент подписал закон, согласно которому призывы к «уничтожению» территориальной целостности России наказываются сроком до пяти лет лишения свободы. Новая поправка ужесточает ответственность за отрицание права России на Крым, если оно было сделано в СМИ или интернете (даже в закрытой учетной записи).

Алексей Павлишак/ТАСС

Большинство пользователей были осуждены за критические замечания по поводу участия России в конфликте на Украине. Статьи и рисунки такого содержания распространял и муж Бубеевой, 40-летний электрик из Твери. Его адвокат, Светлана Сидоркина, говорит:

«Андрей Бубеев считает, что его приговор призван служить предупреждением другим гражданам: не выражайте свое мнение публично».

Все свободное время Бубеев проводил в интернете, публикуя ссылки на различные статьи на своей странице во ВКонтакте и участвуя в политических дебатах на местных новостных сайтах, рассказывает Анастасия.

Весной 2015 года он уехал работать в сельскую местность. Следователи не смогли дозвониться до него по телефону и объявили в розыск как подозреваемого в экстремизме. Когда Бубеев приехал на дачу к жене и сыну, команда спецназа ворвалась в дом и арестовала его.

Сейчас его жена вместе с 4-летним сыном живет в скудно обставленной квартире на первом этаже унылого многоквартирного дома советской эпохи. После ареста мужа Анастасии Бубеевой пришлось уйти из медицинской школы, поскольку ребенка было не с кем оставить. Малыш до сих пор носит глазную повязку — напоминание о травме, полученной во время штурма.

Через несколько месяцев после ареста Бубеева признали виновным в разжигании ненависти к русским и приговорили к тюремному заключению сроком на один год. Ему вменялось распространение статей, фотографий и видео украинских националистических групп, в том числе членов батальона Азов, сражающихся с сепаратистами в восточной Украине.

В одной из статей рассказывалось о могилах русских солдат, погибших на Украине, а в видео Россию называли «фашистским агрессором», сопровождая это видеорядом российских танков, якобы пересекающих границу с Украиной.

Менее чем через две недели после вынесения приговора Бубелеву были снова предъявлены обвинения. В этот раз ему вменялись призывы к «актам экстремизма» и «действия, подрывающие территориальную целостность России». На своей странице он опубликовал рисунок тюбика зубной пасты и статью публициста Бориса Стомахиина «Крым — это Украина», призывающую к военной агрессии против России. Жена Бубелева рассказывает:

«Он интересовался политикой, читал новости, делился материалами, но делал это только для себя, словно собирал вырезки из газет. Страница Андрея не была популярной — у него было всего 12 друзей. Он явно не мог ни на кого оказать негативное влияние».

За новыми обвинениями последовала изобличающая передача на местном телевизионном канале «Тверской проспект». В программе показали анонимного блогера, который жаловался на пользователей социальных сетей, симпатизирующих украинским националистам и «готовых поддержать переворот в России, взяться за оружие и убивать людей — как это делали нацисты». Утверждалось, что именно его жалоба послужила поводом для возбуждения уголовного дела против Бубеева.

6 мая инженер-электрик был приговорен к двум годам и трем месяцам заключения в колонии-поселении. В том же месяце суд Астрахани приговорил мужчину к двум годам в тюрьме за призывы в социальных сетях бороться с «оккупационными войсками Путина».

В декабре прошлого года в Сибири мужчина был осужден на пять лет лишения свободы за «разжигание ненависти» к жителям восточной Украины в своих видеообращениях. В октябре политический активист был отправлен в тюрьму на два года за несанкционированный пикет и публикации в социальных сетях с критикой в адрес Путина и призывами к южным регионам России присоединиться к Украине.

Статьи, изображения и видео, за которые Бубеев получил срок, были опубликованы на его странице во ВКонтакте, самой популярной социальной сети РФ с 270 млн учетных записей.

Основатель ВКонтакте Павел Дуров продал сайт и покинул Россию в 2014 году, утверждая, что спецслужбы оказывают на него давление и принуждают раскрывать личные данные пользователей, связанных с протестными движениями на Украине. В настоящее время ВКонтакте контролируется медиахолдингом лояльного к Кремлю миллиардера Алишера Усманова.

Глава центра «Сова» Александр Верховский говорит, что примерно половина дел по разжиганию ненависти связана с публикациями во ВКонтакте — возможно потому, что полиции проще взаимодействовать с администрацией российской соцсети, нежели с ее зарубежными аналогами.

Защита Бубеева утверждала, что настройки приватности позволяли видеть сообщения на его странице только 12 друзьям. Адвокат Сидоркина призналась, что не понимает, каким образом спецслужбы смогли просмотреть его записи, не имея доступа к учетной записи.

В 2000-х годах Россия столкнулась со всплеском нападений на выходцев из Средней Азии. Число подобных преступлений резко снизилось после того, как десятки неонацистов получили длительные тюремные сроки за экстремизм.

Правые активисты и адвокаты, работавшие с делами об экстремизме, говорят, что снижение числа насильственных преступлений на почве межрасовой ненависти заставляет полицию и следователей преследовать людей за ненасильственные преступления.

Таким образом демонстрируется успешная статистика по борьбе с экстремизмом.

В опубликованном в прошлом месяце 23-страничном докладе об антиэкстремистском законе московский Центр экономических и политических реформ пишет, что по большинству подобных дел виновные были приговорены к штрафам или краткосрочным заключениям. Цель полиции очевидна — улучшение статистики по раскрываемости.

Но с ростом напряженности в отношениях с Украиной суды по всей России начали приговаривать все большее число людей к длительным тюремным срокам за разжигание ненависти, говорится в докладе.

Многие подобные приговоры действительно вынесены за материалы, законность которых вызывает сомнение. Однако тяжесть наказания не соответствует уровню угрозы, считает Верховский. Он говорит:

«Все эти дела совершенно условны, поскольку в интернете полно людей, которые делают то же самое. Подобное правоприменение на самом деле не ставит целью борьбу с радикальной деятельностью. Никто не знает, где проходит красная линия: это рулетка».

ru.ihodl.com

Роковая 282-я: как россиян начали сажать за лайки и репосты - МК

Дума создала экстремисткую «дубину», а силовики начали ей активно «махать»

26.08.2018 в 19:04, просмотров: 19791

В истории «посадок за репосты» показательно абсолютно все: и то, как Дума традиционно не подумала и выстругала законодательную дубину, и то, как дубиной этой размахались силовики, и то, как на это отреагировало и реагирует общество. И даже то, как теперь парламент, после недвусмысленного намека сверху, силится исправиться.

«МК» попытался проанализировать ситуацию, собрать все, как сейчас модно выражаться, в один кейс и понять: станет ли в Интернете полегче дышать, а главное, как и когда это случится.

Статья 282 УК РФ. Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства

1. Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», —

наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от одного года до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет.

2. Те же деяния, совершенные:

а) с применением насилия или с угрозой его применения;

б) лицом с использованием своего служебного положения;

в) организованной группой, — наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до шестисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от двух до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от трех до шести лет.

Немного истории и еще меньше законотворчества

Пунктом, касающимся интернет-экстремизма, 282‑я статья «приросла» не сразу.

Первое чтение депутатами Государственной Думы новых поправок состоялось 3 июля 2013 года. На заседании выступил заместитель министра внутренних дел Игорь Зубов. Он отметил нарастание в стране проявлений экстремизма, рост числа радикальных группировок, исповедующих идеологию национальной, расовой и религиозной нетерпимости и совершающих на этой почве преступления. И заявил, что правовой арсенал противодействия экстремизму недостаточен, а обсуждаемый законопроект «в значительной степени устраняет эти пробелы». Вот один из таких пробелов: «В законопроекте усиливается уголовная ответственность за совершение преступлений экстремистской направленности с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет».

Член думского комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Отари Аршба (в Думе нынешнего созыва он возглавляет комиссию по этике) тогда отметил: «Комитетом законопроект был рассмотрен давно, у нас есть замечания: необходимо дать правоохранителям и правоприменителям четкий инструмент, который исключил бы возможность широкого толкования этого закона. Законопроект будет доработан ко второму чтению, а сейчас комитет рекомендует его принять в первом чтении».

Результаты голосования:

за — 236 человек, это 52,4% парламентариев и 100% проголосовавших;

против — 0;

воздержалось — 0;

не голосовало — 214 человек, т.е. 47,6%.

За поправки проголосовали 233 из 238 членов фракции «Единая Россия» и 3 депутата от «Справедливой России». Коммунисты и ЛДПР не голосовали ни за, ни против — это, напомним, 47% парламентариев.

Обратим внимание, уже тогда многим депутатам было понятно: то, что предлагается, это дубина, которой можно колошматить всех подряд. Но это понимание значения не имеет — парламентское большинство вносит в законы любые изменения.

Прошел почти год, и в июне 2014‑го закон был принят.

Что в итоге?

Вспомните, что в парламенте говорил представитель МВД Игорь Зубов об устранении пробелов: «...усиливается уголовная ответственность за совершение преступлений экстремистской направленности с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет».

Сравните часть 1 статьи 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 08.12.2003: «Действия, направленные на возбуждение ненависти, либо вражды, а также на унижение достоинства человека, либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации...»

И в действующей редакции: «Действия, направленные на возбуждение ненависти, либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации, либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет...»

Вот и все законотворчество. А что это за «четкий инструмент, который исключил бы возможность широкого толкования этого закона», так и осталось загадкой.

В чем засада

Правозащитник Мария КРАВЧЕНКО, эксперт Информационно-аналитического центра «Сова»:

— Действующий с 2002 года закон о противодействии экстремистской деятельности слишком «широкий», под его действие подпадает чрезвычайно большой набор деяний. Это открывает государству возможности для его применения не только в целях обеспечения безопасности общества, но и для обеспечения идеологического контроля над обществом.

Статья против возбуждения ненависти нужна, и подобные нормы существуют в большинстве европейских стран. Но под такую статью должна подпадать не любая грубость, а прежде всего призывы к насилию или дискриминации в отношении людей того или иного пола, расы, национальности, религии и т.п. В каждом случае правоохранители должны взвешивать степень общественной опасности высказывания, в том числе в Интернете. Наши правоохранители часто руководствуются иными критериями.

В законе есть несовершенные формулировки. Например, «возбуждение ненависти в отношении социальной группы». Законодательства ряда стран действительно защищают некоторые уязвимые меньшинства. Но под нашу «широкую» формулировку можно отнести кого угодно, например, представителей власти. В 2011 году Верховный суд выпустил постановление, согласно которому критика власти не должна рассматриваться как возбуждение ненависти и караться по ст. 282, но это постановление зачастую игнорируется.

Как возбуждение ненависти трактуется и пропаганда превосходства собственной религии — это тоже весьма спорный момент, поскольку приверженец любой религии по определению считает ее единственно верной.

Что касается подпадающего под ст. 282 унижения достоинства человека по признаку принадлежности к той или иной общности, то, на мой взгляд, это деяние не представляет большой опасности и должно быть перенесено в Административный кодекс или рассматриваться как повод для подачи гражданского иска против обидчика.

Кроме того, во многих случаях сомнительная публикация в Сети не должна становиться поводом для уголовного преследования, достаточно принять предупредительные меры и просто потребовать ее удалить.

Я хочу подчеркнуть, что закон о противодействии экстремизму, к которому, как уже говорилось, есть претензии, с момента принятия не претерпел существенных изменений. Менялись установки властей. А вместе с ними менялась и правоприменительная практика.

Правоприменительная практика абсурда

Приводить конкретные примеры «посадок за репосты» не имеет никакого смысла — не хватит газетной площади. Каждый день мы слышим об очередном таком эпизоде с абсолютно абсурдными формулировками: то усы губернатору как у Гитлера пририсовал и попал под уголовку, то «экстремистскую» песенку на своей страничке сохранил и тоже стал экстремистом. Тем более что «посадки за репосты» — термин широкий и неточный. Не всегда людей сажают, не всегда это 282‑я статья. Это может быть статья 280 (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности), 205.2 (публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма), 354.1 (реабилитация нацизма), ч. 1 ст. 148 (оскорбление чувств верующих).

Но даже по той статистике, что доступна, можно оценить масштаб и динамику явления. По данным Верховного суда России, в 2014 году по ст. 282 было осуждено 267 человек, в 2015 году — 378, в 2016‑м — 395. В 2017 году, по данным правозащитников (здесь, видимо, уже не только 282‑я статья), за публикации в Интернете по уголовным делам осуждено 465 человек, а по административным — 4046 человек.

Также по подсчетам правозащитников, с 2011 года число уголовных дел за экстремизм выросло в четыре раза. Впрочем, официальные данные по преступлениям экстремистской направленности несколько ниже (хотя тоже впечатляют). В 2011 году таких преступлений зарегистрировано 622 (в суд было направлено 463 дела). В 2017‑м — уже 1521 преступление (в суд направлено 1109 дел). В текущем году — уже 762 преступления, в суд направлено 481 дело.

Что они думают теперь

Вот что говорят некоторые действующие законодатели, которые в 2014 году тоже были депутатами и поддержали поправки в статью.

Николай КОЛОМЕЙЦЕВ, первый заместитель председателя комитета по труду, социальной политике и делам ветеранов, фракция КПРФ:

— Статью нужно менять. Она оказалась слишком болезненной для многих. Наша фракция глубоко озабочена тем, как применяется статья, мы работаем над поправками к ней. Как только поправки будут готовы, мы начнем процесс, итогом которого станет их обсуждение Государственной Думой. Это процесс небыстрый. По своему депутатскому опыту я знаю, что быстрее всего необходимые процедуры проходят те изменения в законы, которые получили предварительное одобрение Администрации Президента. Мы выйдем на государственно-правовое управление Администрации и надеемся на его сотрудничество.

Ольга КАЗАКОВА, первый заместитель председателя комитета Государственной Думы по культуре, фракция «Единая Россия» (в 2014 году — член комитета по вопросам семьи, женщин и детей):

— Для того чтобы анализировать ситуацию в каждом случае, нужно видеть не только картинку, а весь скан странички, на которой она была опубликована, т.е. какие подписи под ней стояли, в каких обстоятельствах и для чего та или иная фотография использовалась. Второе, очень важное обстоятельство, — нам нужно знать мотивировочную часть решения суда. Ужесточающие поправки, принятые предыдущей Думой, касаются не конкретных фотографий, они касаются действий, в которых усматривается пропаганда нацизма. Одним словом, в каждом конкретном случае нужно смотреть на мотивировочную часть, только тогда мы можем обсуждать ситуацию.

Если будут зафиксированы массовые прецеденты использования 282‑й статьи не по назначению, тогда над ее формулировками действительно нужно будет работать. Но у граждан нашей страны есть такое чутье по отношению ко всему, что связано с нацизмом, что, пока живы нынешние поколения, можно оставаться в рамках норм этого закона.

А вот что думают депутаты, статью не поддержавшие.

Сергей ШАРГУНОВ (в момент принятия статьи депутатом не был):

— 282‑я — это в принципе зло. Где критерии запретного? Кто эксперты, обвинители, судьи?.. Надо делать всё возможное, чтобы зло минимизировать. Пока дубина нависает над каждой размышляющей головой. Онлайн и офлайн. Любой, кто дерзит, язвит, ругает, спорит, лайкает, репостит, собирается в кружок больше трех — подопытный. В любой момент выдернуть можно любого. Большинство обвиняемых — молодые. Часто им просто мстят за молодость. Хотят, чтобы страна всегда жила в страхе и косности. Хотели бы вырубить на фиг Интернет. Стоят на пути у потока слов, картинок, роликов, песен и ловят кого попало… Дабы проучить остальных. И законы против Интернета — это месть молодым. При этом молодых поощрительно натравливают на молодых. Неподобающее суждение, хохма, резкий выпад — то, что легко проходит по разряду экстремизма, — ставится в один ряд с терроризмом — убийством людей. Это единый список огнеопасных граждан — врагов общества и государства. И такое уподобление как бы в порядке вещей…

Я сторонник отмены 282‑й статьи Уголовного кодекса. Подобных законов достаточно, насилие и призывы к нему и без того караются. Реальных экстремистов нужно наказывать, с этим никто не спорит, однако в 282‑й статье есть определения, которые настолько широки и расплывчаты, что экстремистом можно сделать чуть ли не каждого. В провинции эта статья давно превратилась в дубину. Как законодатель, я выступаю за смягчение и уточнение действующего закона об экстремизме.

Владимир ЖИРИНОВСКИЙ — давний борец с 282‑й статьей Уголовного кодекса. Он и его соратники по партии считают, что сегодня между Основным законом государства и 282‑й статьей существуют противоречия, число жертв которых растет. Квалификация преступлений по ст. 282 в некотором смысле является универсальной, то есть позволяет привлечь к уголовной ответственности даже за высказывания, выраженные в форме перепоста в социальной сети без комментария обвиняемого, или за высказывания, распространенные без прямого умысла, то есть эмоционально проявленного недовольства, а также независимо от намерений лица, разместившего информацию.

Робкие попытки исправиться

Верховный суд России рассматривает вопрос о смягчении наказания за репосты экстремистских и запрещенных материалов. Гуманизация предполагает перевод поступка в категорию, не предусматривающую лишения свободы. Давно рассматривает, минимум с прошлой зимы.

Министерство связи и массовых коммуникаций предложило разрешить демонстрацию нацистской и экстремистской символики «в просветительских, учебных и информационных целях». Мол, действующий закон позволяет привлекать к ответственности за публикацию практически любых фото и видео на тему Великой Отечественной войны, в кадрах которых присутствует враг. Предложило еще в 2017 году.

В январе нынешнего года возглавляемая Жириновским фракция разработала законопроект, отменяющий ст. 282 Уголовного кодекса «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства».

Сенатор Антон Беляков подготовил законопроект, исключающий «административную ответственность за использование нацистской символики или атрибутики в произведениях науки, литературы, искусства, а также в информационных, учебных и просветительских целях при условии отсутствия признаков пропаганды». Внес в феврале этого года.

Депутат Шаргунов с коллегами в конце июня внес в Госдуму законопроект о смягчении ч. 1 ст. 282 УК РФ. Чтобы наказывать административно.

В начале августа РПЦ призвала «создавать условия для прекращения дел, касающихся оскорбления чувств верующих, в связи с примирением сторон».

И о главном...

«Если речь идет о распространении экстремистской информации, должны применяться общие правила. Но нужно определиться с понятиями. Нельзя доводить до абсурда. Нужно поставить заслон экстремизму. Кто же станет спорить, что нужно ставить заслон пропаганде суицида и нацизма. Но давайте сосредоточим внимание на проблеме». Президент России Владимир Путин, 7 июня 2018 года.

По словам депутата Шаргунова, уже скоро — в сентябре — по поручению президента должны быть представлены предложения о том, «как нам реорганизовать Рабкрин», то есть реформировать печально знаменитую 282‑ю статью УК.

Интересно, скольких еще посадят до того, как ее реформируют...

www.mk.ru

Когда сажают за лайки — это уже маразм

Силовики по всей стране продолжают гнать волну уголовных дел за лайки и репосты. Счет осужденных идет на десятки, а вот оправдательных приговоров — мизер. Требуют урезонить «борцов с экстремизмом» уже и первые лица государства.

Кого за «Майн кампф» гладят по головке?

Стать обвиняемым по уголовному делу за «экстремизм» сегодня может каждый пользователь социальных сетей. Зря вы думаете: если я публикую на страничке только личные данные, то «уголовка» мне не светит. Силовики могут отыскать информацию из вашего старого аккаунта.

Да и вообще нормы ст. 148 УК РФ («Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий») и ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») настолько расплывчаты, что под них можно подвести все, что угодно. Тем более неосторожный репост или «лайк» (даже если вы потом отменили это действие).

Количество уголовных дел по данным статьям растет стремительно. Так, по данным Судебного департамента, в 2014 году по 282-й статье в России осуждено 267 человек, а по 148-й статье — только один!

Читайте также

Если бы Медведев жил, как простой человек, он до 65-и дотянул?

Чтобы в России повысилась продолжительность жизни, медианная зарплата должна быть не менее 100 тыс. рублей

В 2015 году по ст. 282 УК РФ было осуждено уже 378 человек (еще двое оправданы судом), а по ст. 148 УК РФ по-прежнему не было ни одного приговора.

В 2016 году по 282-й статье осуждено 395 человек (еще пятеро оправданы судом), а по ст. 148 УК РФ — уже пятеро.

В прошлом году осуждены, соответственно, 461 и 5 человек (уже ни одного оправдательного приговора!).

Наивно, конечно, полагать, что за пару лет в России стало в разы больше матерых экстремистов. Просто сотрудники Центров по противодействию экстремизму (ЦПЭ) научились рисовать «палки» в своих статистических отчетах.

Причем доходит до откровенного абсурда. Скажем, еще в 2012 году житель Воронежской области разместил на своей странице во «ВКонтакте» аудиозапись группы «Коловрат». Эта композиция была признана экстремистским материалом лишь в 2014 году — то есть когда пользователь ее размещал, он не нарушал закон. Однако дело все же возбудили — пусть и административное, а не уголовное.

А вот на Ставрополье дело возбудили в отношении студента, который сделал репост сообщения популярного блогера Ильи Варламова — фоторепортаж из музея Второй мировой войны в Польше. Ведь в кадр попали свастики! Связываться с Варламовым силовики, естественно, побоялись, вот и «отыгрались» на сделавшем репост провинциальном студенте.

Спикер пока раздумывает…

Правоохранители трактуют закон, как хотят. Вот представьте, как в разное время в разных уголках страны наказывали за одно и то же деяние — размещение «Майн кампф» в Интернете. В Чебоксарах женщина приговорена к 100 часам обязательных работ по ч. 1 ст. 282 УК РФ, во Владивостоке двое мужчин приговорены к штрафу по статье 20.29 КоАП, а в Туле мужчина… получил предостережение прокуратуры о недопустимости экстремистской деятельности.

Крупнейшие интернет-деятели (в том числе генеральный директор «ВКонтакте» Андрей Рогозов) уверены, что нужно декриминализировать статьи Уголовного кодекса о репостах в социальных сетях. С официальным обращением по этому поводу к спикеру Госдумы Вячеславу Володину обратилась компания Mail.ru Group, которая владеет «Одноклассниками» и «ВКонтакте».

Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова уже активно поддержала идею декриминализации. Ну а спикер Володин обещает еще подумать… Пока он думает, его коллеги-депутаты (Алексей Журавлев, Сергей Шаргунов, Олег Смолин) уже разработали и внесли на рассмотрение Государственной Думы законопроект, который позволит окоротить силовиков.

Депутаты требуют отказаться от уголовной ответственности за экстремистские действия, если они не связаны с применением насилия, не были совершены организованной группой и при их совершении не использовалось служебное положение.

Судить и наказывать за все это предлагается по новой ст. 20.3.1 КоАП. При этом максимальным наказанием за репост может стать не лишение свободы на срок до пяти лет, как сейчас, а административный арест на 15 суток или штраф в 20 тысяч рублей.

Небытов: все это похоже на «цензуру мышления»

О том, почему в России так разгулялись «борцы с экстремизмом», и способен ли их урезонить законопроект Сергея Шаргунова, «Свободная пресса» обсудила с директором Медицинского центра им. Д.Р. Лунца, специалистом по вопросам психологии и психофизиологии человека Константином Небытовым.

— Cитуация с преследованием за репосты и лайки полна абсурда. Во-первых, что касается лайков. Если я публично выражаю одобрение чем-то — это мое конституционное право (право свободы мысли), ведь тем самым я не совершаю активных действий по призыву к чему-то или пропаганде чего-то.

В чем здесь мотив преступного деяния, который подлежит доказыванию согласно 73 УПК?! Мой мотив — «желание одобрить», цель — «выразить одобрение», а умысел — «хочу выразить свое одобрение». Где здесь криминальная составляющая?

Как эти цель и мотив могут образовать виновность? Какие опасные последствия влечет лайк? На какие общественные отношения, права и свободы человека и гражданина я покушаюсь выражением своего одобрения чему-то?

Мне это напоминает своего рода «когнитивную цензуру», «цензуру мышления». Когда методом «отрицательного подкрепления» (по сути, наказания) вырабатывается рефлекс «не делать».

При этом то, что не сочтется оператором (то есть тем, кто вырабатывает рефлекс) опасным, можно одобрять сколько угодно. Однако как мы можем понять, что представляется опасным, а что нет? Очень просто — по общему разумению. То есть цитату из официального источника можно лайкать, а не из официального нельзя.

Касаемо репостов тоже ситуация не простая. Если я разместил у себя на странице текст или видео, или аудио, но при этом не знал, что они относятся к экстремистским материалам, то где субъективная сторона преступления, которая обязательно должна присутствовать, в соответствие с уголовным правом?

Читайте также

Как унять бурю в Азовском море?

На Украине призывают правительство «включить мозги» и не разжигать конфликт

Я должен либо быть знаком со всеми материалами, которые признаны экстремистскими, либо быть экспертом в этих вопросах.

Конечно, если разместить текст, видео или аудио, которые, опять же по общему разумению (то есть чтобы это понять, не надо быть экспертом), содержат информацию экстремистского толка, то вопросов нет. Но, если это может установить только профессиональная экспертиза?! Я этого не знал и не понимал — тогда в чем мой умысел? Его просто нет!

Ситуация получается однобокая: правоохранительные органы все экстремистские материалы знают (либо могут при необходимости признать материалы таковыми), однако граждане никак об этом не осведомлены, в результате чего можно махать карающим мечом правосудия без остановки.

Это тоже похоже на «когнитивную цензуру»: репостить можно только тех, кого разрешает власть. Отдаленно это напоминает борьбу с запрещенными плакатами на улицах и книгами, когда за их расклейку и распространение наказывали. Но ведь интернет-пространство — это нечто совсем иное, чем улица.

Значит, и методы по поддержанию в нем определенного порядка (если уж за это взялись), должны быть совершенно другими!

Закон и правосудие: Жителю Орла дали пять лет колонии за комментарии во «ВКонтакте»

svpressa.ru


Смотрите также

НАС УЖЕ 77 321

Подпишись на обновления сайта! Получай статьи на почту: